Смотри...
Шрифт:
– Как раз наоборот, - возразил Любомир, - Смех - защитная реакция моего организма. Волнуюсь сильно. Вдруг прогоните. Придется невесту воровать вместе с забором. А Вы сами говорите, староват я. Боюсь, забор не потяну.
– Век бы тебя не видел, - вздохнул папа, - А ты еще и за дочкой моей умудрился ухлестывать.
– Это называется любовь, - уже не так весело проговорил Любомир, - И потом, я же не виноват, что у Вас, Михаил Егорович, дочка красавица. Это полностью Ваша заслуга, ну, и разумеется, Марты Петровны.
– Клоун ты, Соколов, - как-то обреченно вздохнул папа, разглядев в глазах Любашика что-то понятное только ему.
– Стараюсь, Михаил Егорович, - заулыбался Любомир и протянул папе подарочный пакет, из которого виднелась коробка.
– Чего это приволок?
– хмыкнул папа, но в пакет заглянул.
– Ба, да мы совсем ни разу не жмот, - крякнул папа, оценивая коллекционную бутылку.
– Любомир!
– шепнула я укоризненно, представляя, сколько может стоит элитный алкоголь.
– Так тесть же, - заулыбался Любашик, глядя на меня сверху вниз.
– Ну, что ж, Соколов, - решил папа, - Пойдем, тяпнем, за встречу.
– А Любомир за рулем, - возразила я.
– Соколов?
– папа поднял брови вверх.
– Чего ж не тяпнуть, когда сам Михаил Егорович велит?
– ответил Любомир и, поцеловав меня, едва ли не вприпрыжку потопал за родителем.
Папа с Любомиром заперлись в кабинете.
– Мам, это что такое было?
– поинтересовалась я, - Они знакомы?
– Выходит, что так, - кивнула мама и пошла на кухню. Я потопала следом, - Думаю, подробности нам расскажут после того, как 'тяпнут'.
– Ласточка моя!
– донесся до нас крик папы, - Провиант тащи!
Мы с мамой переглянулись. Она смеялась, я уже перестала хмуриться. Ну, если провиант, то это серьезно. Кажется, к родне Любашика мы опять не попадаем.
Мама на скорую руку собрала закуску, благо она у нас хозяйка запасливая, готовит вкусно и много. Составив весь провиант, отправились к мужчинам. Мама придержала для меня дверь, я аккуратно пропихнула в дверной проем сервировочный столик.
– Нужно было на террасе накрыть, или в столовой, - сетовала мама.
– Нужно было вообще на занятия идти, - пробормотала я себе под нос.
– А ты меня скрывать хотела?
– все же услышал Любомир, - Так я двухметровый, прятать сложно.
– Нет, не хотела, просто не так быстро, - бросила взгляд на парня. Тот сидел в кресле, папа устроился на своем любимом диване.
– Так, все, - остановил нас родитель, - Здесь выражать недовольство позволено только мне. Так почему, говоришь, из органов уходишь?
– По идейным соображениям, - ответил Любашик, - И потом, на зарплату мента семью не прокормишь.
– Верно мыслишь, Соколов, - поддержал родитель,
– Пап!
– возмутилась я.
– А Вам точно можно?
– полюбопытствовал любимый, - Давление, сердце, прочие органы?
– -Любомир!
– уже возмутилась в адрес парня.
– Дочь, накрывай на стол, - велел папа, - Дядя Миша покажет мальчику Любе, как нужно кушать водочку.
– Михаил Егорович, - протянул Любомир, - Вот сейчас было обидно.
– А мне было обидно, когда ты ребят сагитировал вынести ночью мебель из моего кабинета и составить ее на плацу, - хмыкнул папа.
– Было дело, - заулыбался Любомир.
Папа отвинтил крышку с бутылки, разлил водку по рюмкам.
– Девочки?
– родитель смотрел на нас с мамой. Мда, видно я действительно выросла в его глазах. Раньше он предлагал только маме. Ради такого события отказать папе мы не могли. Правда выбор остановили на красном вине.
– За встречу!
– проговорил папа, выпил до дна и не закусывая, налил по второй.
Любашик даже не поморщился.
– Пипец, - пробормотала я. Любомир только брови вверх поднял и подмигнул мне.
– Писец, говорю, на зиму нужно брать, - повторила я громче, - Норка нынче не в моде.
– Как скажешь, родная, - заулыбался парень.
Мужчины выпивали, вспоминая прошлое. Как оказалось, папа был учителем Любомира, когда тот оканчивал курсантское училище. После выпуска Любомир отправился в армию, а папа осел в городе и занялся бизнесом. И вот, спустя почти двадцать лет, судьба решила по-своему. Бизнес родителей процветал, и квартирку в центре мы сменили на дом в элитном коттеджном поселке, по соседству с Соколовыми.
– Значит, дочку мою любишь?
– спустя литр огненной воды поинтересовался папа.
– Пап!
– возмутилась я, мама только погладила меня по руке, успокаивая.
Родитель рукой махнул на меня.
– Так как, Соколов?
– не унимался родитель.
– Люблю, еще как люблю, - Любашик заулыбался, на меня взгляд перевел, - Как ее можно не любить?
– Вот и славно, Соколов. А теперь сходи, принеси еще бутылочку, - велел папа.
– Михаил Егорович, - начал Любомир, но наткнулся на строгий взгляд отца, послушно встал, - Чего нести?
– Давай буржуйскую, -махнул папа рукой, - Из кактусов. А эту, что припер, на верхнюю полку поставь. До особого повода пусть стоит. Чего замер? Шевелись!
– Вы уверены, Михаил Егорович?
– Любомир как-то не сказать, чтобы пьяный был. В такого детину много нужно влить. Но вполне был навеселе.
– Я уже почти пятьдесят пять лет Михаил Егорович, - шикнул папа, - Неси, говорю!
– А что, у Вас юбилей на носу?
– поинтересовался Любашик.
Текилу он прихватил, как и рюмки. Посмотрел на меня.