Смягчение приговора

Модиано Патрик

— Пойдем прогуляемся до замка, — сказал я брату.

Было ветрено. Мы шли по улице Доктора Дордена. Мои одноклассники уже сели за парты, и учитель заметил мое отсутствие. Мы шли, и тишина вокруг нас становилась все плотнее и плотнее. В ярком солнечном свете и улица, и дома на ней казались покинутыми.

Ветер тихо шевелил высокую траву на лужайке. Мы вдвоем сюда никогда не приходили. Замурованные окна замка сейчас, как и вечерами, когда мы возвращались из леса с Белоснежкой, вселили в меня ту же тревогу. Тогда

фасад замка казался нам мрачным и угрожающим. Как и сейчас, в самый разгар дня.

Мы сели на каменную скамью, ту самую, где сидела Белоснежка и маленькая Элен, когда мы штурмовали сосны. Обступившая нас тишина была невыносимой, и я попытался сыграть что-нибудь на губной гармошке, подаренной Анни.

Еще издали мы увидели на улице Доктора Дордена черный автомобиль, припаркованный у нашего дома. За рулем сидел какой-то человек; высунув ногу из открытой дверцы, он читал газету. Перед нашей входной дверью навытяжку стоял полицейский, без головного убора. Он был молод, белокурые волосы его были коротко острижены, а большие голубые глаза смотрели в пространство.

Он вздрогнул и, вытаращив глаза, посмотрел на нас с братом.

— Что это вы тут делаете?

— Это мой дом, — ответил я ему. — Что-нибудь случилось?

— Да, и это очень серьезно.

Я испугался. Но у него голос тоже немного дрожал. Из-за угла улицы выполз грузовичок с крюком. Полицейские спрыгнули на землю и подцепили малолитражку Анни. Потом грузовичок тронулся и медленно поехал по улице Доктора Дордена, потащив за собой малолитражку Анни. Именно это больше всего потрясло и ранило меня.

— Это очень серьезно, — сказал он. — Входить вам нельзя.

Но мы вошли. Кто-то звонил по телефону в гостиной. В столовой смуглый человек в габардиновом плаще сидел на краю обеденного стола. Он увидел нас с братом. Подошел к нам.

— А... Это вы... дети? — И повторил: — Так это вы — дети?

Он повел нас в гостиную. Человек, говоривший по телефону, положил трубку. Он был маленького роста, широкоплечий, в черной кожаной .куртке. Как и тот, другой, он проговорил:

— А... Это дети... — И сказал человеку в габардиновом плаще: — Тебе придется отвезти их в комиссариат Версаля... Париж не отвечает...

Это очень серьезно, сказал полицейский с большими голубыми глазами. Я вспоминал листочек, который маленькая Элен хранила в своем бумажнике: «ВОЗДУШНАЯ ГИМНАСТКА ЭЛЕН ТОШ ПОЛУЧИЛА СЕРЬЕЗНУЮ ТРАВМУ». Я пошел за ней, чтобы увидеть, как она ходит. Она не всегда так хромала.

— Где ваши родители? — спросил смуглый человек в габардиновом плаще.

Я думал, что ему ответить. Слишком сложно было все объяснять. Именно это и сказала мне Анни в тот день, когда мы вместе были у директрисы школы Жанны д'Арк и она назвалась моей матерью.

— Ты не знаешь, где ваши родители?

Мама гастролировала со своей пьесой

где-то в Северной Африке. Отец был в Браззавиле или в Банги, а может быть, и еще дальше. Это было слишком сложно.

— Они умерли, — сказал я ему.

Он вздрогнул. Нахмурив брови, он посмотрел на меня. Похоже было, что он вдруг меня испугался. Человечек в кожаной куртке тоже уставился на меня с открытым ртом и недоумением в глазах. В гостиную вошли двое полицейских.

— Продолжаем обыскивать дом? — спросил один из них у смуглого человека в габардиновом плаще.

— Да... да... Продолжайте...

Они ушли. Смуглый в габардиновом плаще наклонился к нам.

— Идите играть в сад... — сказал он очень мягко. — Я сейчас к вам приду.

Он взял нас за руки и вывел из дому. Зелененький автомобильчик стоял на месте. Он показал рукой на сад:

— Идите играйте... Я скоро...

И он вернулся в дом.

Мы поднялись по каменной лестнице на нижнюю террасу сада, туда, где в лютиках пряталась могила доктора Гильотена и где Матильда посадила розовый куст. Окно комнаты Анни было широко распахнуто, мы стояли почти на высоте ее окна, и я прекрасно видел, как они все перерыли в ее комнате.

Внизу человечек в черной кожаной куртке шел через двор с электрическим фонариком в руке. Он наклонился над колодцем, раздвинул заросли жимолости и старался что-то высмотреть в глубине, светя фонарем. Другие полицейские продолжали обыскивать комнату Анни. Их стало еще больше, прибыли и жандармы, и люди в штатском. Они рылись повсюду, даже в нашем автомобильчике, ходили по двору, высовывались из окон дома, громко переговаривались. А мы с братом делали вид, что играем в саду и ждем, когда за нами кто-нибудь придет.

Из рубрики "Авторы этого номера"

ПАТРИК МОДИАНО (PATRICK MODLANO;род. в 1945 г.) — французский писатель Автор романов «Площадь Звезды («La Place de l'Etoile», 1968; литературная премия Фенеон и Роже Нимье), «Ночной дозор» («La Ronde de nuit», 1969), «Бульварное кольцо» («Les Boulevards de ceinture», 1972; Большая премия Французской академии)|, «Печальная вилла» («Villa triste», 1975), «Семейная летопись» («Livret de famille». 1977), «Улица Темных Лавок» («Rue de Boutiques Obscures», 1978; Гонкуровская премия), «Молодость» («Une jeunesse», 1981), «Августовские воскресенья» («Dimanches d'aout», 1986) и др. Русский перевод романа «Улица Темных Лавок» напечатан Библиотекой журнала «Иностранная литература» в 1987 году.

Повесть «Смягчение приговора» вышла в Париже в 1988 году («Remise de peine». Paris, Editions du Seuil, t988).