Сначала отвести беду...
Шрифт:
Между тем Паученкова искали.
Искали машину на дорогах, человека в медучреждениях области….
А Ричард снова размышлял на диване в своей запасной квартире.
Машина же спокойно стояла среди тысяч подобных в одном из дворов в паре кварталов от обиталища своего хозяина. Номера машины были прилично заляпаны грязью, но кому она интересна — неприметная замызганная "девятка" синего массового цвета?
Кое-что выяснить удалось. Возвращаться нельзя, — милиция его ищет. С учётом неизвестно где находящейся "ручки", это опасно. Зря он согласился и взял её у Хмурого. Но Хмурый теперь его единственная опора. Деньги у него есть, такие симпатичные
Для Хмурого он интересен только как Паученков, видный сотрудник политической партии. Нью-Орехов Бригадиру не нужен. Специальности у него практически нет. "Политработник" — раньше это слово многое значило, сейчас — вышло из употребления.
Остаётся — уехать. Слово "бежать" ему очень не нравилось. Паученкова найдут. Орехова, — вряд ли. Куда уехать? За кордон? Языков он не знает. Остаются — Украина, Казахстан — там русским сейчас не уютно. Белоруссия? Всё равно, что в России остаться….Да и там нужно о заработках думать. Положить деньги в банк? Разные банки? На проценты не проживёшь….Всё равно, в России оставаться нельзя.
Опять подумалось о Ларисе. Нет, это — вторичное. "Я не влюблённый юноша". И Лариса перебьётся. Попереживает, но даже лучше, что она не в курсе его дел. Не проболтается. Допрашивать её будут дотошно. А позже он с ней свяжется. Когда прояснится немного. Обязательно.
Скоро зима. На часах ещё день, а за окном уже темнеет. Погода мрачная. Ветрище разгулялся. Вот-вот дождь хлынет. И всё же день прошёл, а он так ничего и не решил. Ричард пошёл на кухню, — есть хочется. Слава Богу, — холодильник полон. И бар не пустой. Но пить сегодня больше не стоит. Иначе ночью маята будет, а завтра нужно быть в форме. Возможно, завтра яснее станет, — он договорился о встрече с Хмурым. Как обычно, на нейтральной территории — Хмурый велел приехать в ресторан "Медвежий угол".
Фрагмент 29
Генерал Беркутов потерял сон.
Напрасно он тысячекратно напоминал сам себе, что эта выборная кампания их не касается. Не следить за предвыборными баталиями он не мог, — необходимо было впитывать в себя нравы этой "кухни", войти в которую они со Львом Гурычем планировали через четыре года. Но элементарная человеческая порядочность бунтовала, переливалась через край в разговорах с младшим другом…. И не давала спать по ночам. Какие, к чёрту, баталии, если во всех газетах, с экранов телевидения всех каналов шла откровенная травля коммунистов и безудержное восхваление партии власти.
Дошло до неприличия. Президент страны публично и многократно вопреки Закону о выборах выказывал поддержку "Единой России", а её лидеры опять-таки многократно заявляли, что их партия имеет одну идеологию — поддерживать политику президента. Руководители "медведей" также в нарушение Закона спокойно занимали высшие посты в правительстве, используя своё служебное положение в целях пропаганды, а, называя вещи своими именами, в целях охмурения избирателей. Смешно и горько: считается, что министр Грызлов ушёл в отпуск, а все телеканалы, захлёбываясь от восторга, показывают его встречи с крестьянами, спортсменами, студентами и т. д. и т. п. Пётр Николаевич вспомнил строки из письма сына: "…даже многоопытная Надя (внучка) не может удержаться от смеха на передачах первого канала, где различные…нет, не министры, не футбольные тренеры, а члены путинской партии ездят по регионам, решают проблемы, побеждают сборную Уэльса…" Дают слово и "оппозиции" — лидерам
Имели поддержку в средствах массовой информации и наскоро созданный блок "Родина", номинально возглавляемый популярным Глазьевым, и даже жириновцы, которым место в телеэфире представлялось во много раз больше, чем коммунистам.
Пётр Николаевич не вёл статистики, но её вели другие. И не приходилось сомневаться в прочитанных как-то цифрах, — это подтверждалось ежедневными собственными ощущениями, — что коммунистов упоминали в телепередачах в ТРИДЦАТЬ раз реже, чем "единороссов" и упоминали отрицательно, вываливая в их адрес горы лжи. Сами же коммунисты получали возможность высказаться крайне редко. Лишь за два дня до выборов Зюганову дали аж ДВЕ минуты для опровержения. Он успел лишь пообещать телевралям подарить им свои "собственные" гостиницы и заводы, ежели они укажут, где же конкретно они, эти гостиницы и заводы, находятся.
И всё же Беркутов и Иванов соглашались, что коммунисты допустили серьёзнейшую ошибку, отказавшись от блока с Глазьевым и, как ни досадно было об этом говорить, не выдвинув на первую роль другого человека. Зюганов проиграл уже несколько раз, и его необходимо было заместить на ведущей позиции. "Он хороший человек, но это ещё не специальность", — так говаривал давно-давно один из наставников генерала.
— Лёва! — говорил Пётр Николаевич! — коммунисты сами себя обрекают на поражение. Конечно, выборная кампания ведётся бессовестно. Конечно, Центризбирком покрывает все нарушения. Как же, посметь осудить поведение президента?! Но на честную борьбу было наивно надеяться. Зюгановцы же усугубляют своё положение.
— Именно так, Пётр. Ошибка на ошибке. И непонятная позиция в отношениях с Глазьевым, и Зюганов в качестве забойщика…. Я уже говорил тебе, что невольно кажется, что это не две ошибки, а одна — боязнь Геннадия Андреевича за своё персональное лидерство! Противно так думать, но…оно само так думается. С такой позицией на выборы президента идти нельзя. Если коммунисты не поймут этого, — провал неизбежен.
— Может, не прав я был, когда настоял на отказе от критики коммунистов в этот предвыборный период. Ведь у нас с тобой уже четырнадцать газетных голосов есть. Может быть, мы упустили реальную возможность помочь избирателям сориентироваться не на частностях, а на главном?
— Возможно. Но это не сыграло бы роли. Победа пропутинских сил была предрешена. Нам остаётся узнать, в какие всё это цифры выльется. Выборы совсем скоро. Так и хочется взять это слово "выборы" в кавычки!
Встречались в эти дни Иванов и Беркутов часто. Разумеется, дела по созданию своей партии были основными, но без разговоров о выборах обойтись было просто невозможно.
Заботы же по созданию партии практически сливались с укреплением и расширением лекториев. Организаторы — товарищи "соучредителей Фонда" работали в Москве, на Урале, в центральной полосе России, в Калининграде, в Верхнем Поволжье.
Пётр Николаевич и Лев Гурыч понимали необходимость расширения географии своей работы и планировали после Нового года выезд на Среднюю и Нижнюю Волгу и в республики Поволжья….Потом — Сибирь, Северный Кавказ.
Мария была переполнена впечатлениями от своих первых выступлений.
Угощая Петра Николаевича вечерним чайком, к которому на этот раз прилагались варение из "ананасов" (сиречь — кабачков с лимоном!), она с воодушевлением рассказывала, как здорово прошли её первые две лекции.