Сначала страх
Шрифт:
– Наверно, мадам, вам капитан показал фильм, который он снял. Вы говорите о первом?
Магди прикусила губу.
– Да, я смотрела его,- она с вызовом поглядела на меня,- и действительно говорю о первом.
– Вот сукин сын, этот капитан,- опять по русски сказал Петр Акимович,оказывается он устроил представление и еще заснял его на пленку, а потом хвастает ей направо и налево.
– Однако, журналисты и всякие любопытные еще не крутятся вокруг нас, значит он показывает пленку избранным,- отвечаю по русски.
– Похоже, мадам
– Господа, это неприлично. О чем вы говорите?- глядя на меня спрашивает Магди.
– Мы с господином Ворониным, обсуждаем поведение капитана и находим что он поступает не по джентльменски.
– Вы только не говорите ему, что я вам сказала.
– Конечно, мадам.
– Зовите меня просто, Магди. Слово "мадам" всегда вызывает напряженность в разговоре, я бы хотела с вами быть по-проще.
– Хорошо, Магди.
В это время раздается хруст гравия и перед нами появляется Идрис.
– Вот вы где спрятались? Господа, афганские представители справились раньше времени и готовы подписать контракт.
– Пошли, Костя.
Воронин встал и все направились к вилле.
Оказывается у афганцев все давно готово, даже присутствует своя печать. Все документы были оформлены и на прощание старейшина сказал.
– Мы уже восемь лет ведем эту войну и хотим быстрей кончить. А чтобы кончить, нужна победа, маленькая победа, иначе ваши правители ничего не поймут. Наша сделка источник этой победы. Я не хотел бы, господин Воронин, этим вас обижать, поэтому хочу сказать. Если мы с вами еще раз не встретимся, значит мы победили, если встретимся- борьба продолжается. Поэтому на всякий случай говорю не "прощайте", а до свидания, господа.
Маджохеды встали, поклонились и не смотря на просьбы, неизвестно откуда появившейся Магди, остаться на обед, ушли. Обед прошел неинтересно. Магди металась между кухней и гостинной, Идрис рассказывал светские новости, особенно зло проходился по премьер министру, а мы с Петром Акимовичем усиленно уплетали салаты, запивая их соками.
Кажется Антонина Сергеевна неравнодушна ко мне. Каждый вечер, заходит в мою комнату, чтобы пригласить на ужин. При этом садится на кровать и бесстыдно оголяет ноги.
– Костя, у тебя была девушка?
– Была.
– Ну и что?
– Когда узнала, что я в больнице, она прервала со мной все отношения.
– Значит, ты все-таки был в больнице? Там тебя сделали зомби?
– Антонина Сергеевна, я который раз говорю вам, я не зомби.
– Неправда, я знаю, вас оперировали и что-то вставили внутрь.
– Но это ни чего не значит...
– Ага, значит внутри вас что-то есть. Вот видите, Костя, а вы все пытаетесь утверждать, что вы обыкновенный. Петя мне сказал сегодня, что в тот день когда мы гуляли по Карачи на вас никакие ящики не падали, а вы в действительности дрались и изувечили четырех парней, чемпионов азиатской борьбы. Он также утверждает, что нормальный человек в течении трех минут, на которые ты пропадал,
– Хорошо, Антонина Сергеевна...
– Тоня.
– Хорошо, Тоня, пусть будет как вы хотите.
– А я еще хочу узнать, зомби мужчины или нет?- она с вызовом смотрела на меня.
– Зомби сделаны из человеческой плоти.
Тут раздался стук в дверь. Я пошел открывать. На пороге стояла Таня.
– Мама здесь?
– Заходи.
Тоня уже сидела на стуле в нормальном виде.
– Мама, я поговорила с папой, он согласился, что завтра мы сможем еще раз прогуляться по Карачи и Костя с нами пойдет.
– Чего это вдруг?
– Папа сказал, что через три дня мы уезжаем в Индию.
– Как через три? Мы должны быть здесь еще две недели.
– Но он так сказал.
– Костя, приходи через десять минут. Я сейчас.
Она помчалась к двери и вскоре все затихло.
– Костя, я вам нравлюсь?- подошла ко мне Таня.
Ну и вечерок.
– Нравишься, когда нос не задираешь.
– Неправда, это он у меня всегда такой вздернутый.
Она уперлась в меня глазами.
– Мне кажется,- продолжила она,- я тебя люблю...
– Ай, яй, яй. Ты полюбила зомби.
– Не ехидничай. Я полюбила вот такого.
Дело принимало серьезный оборот.
– Танечка. Ты через три дня уедешь. Так ведь?
Она кивнула головой.
– А я остаюсь. Не знаю на сколько, но мы можем никогда не встретиться. Ты понимаешь?
– Нет встретимся. В Москве встретимся. Я через год вернусь туда. Мне нужно поступать в институт. И потом, если мы любим друг друга, нам расстояния не страшны.
Она сверлила мои глаза своим взглядом.
– А что же ты в этом году не поступила?- стараюсь я уйти от опасной темы.
– Завалилась в иняз на вступительных. Костя... Костя, поцелуй меня.
Я осторожно прижал Таню к себе и поцеловал в верхнюю губу. Она с жаром прижалась губами и в ней заговорил инстинкт. Она вдруг вошла в технологию поцелуя так, что я почувствовал волнение в груди.
– Танечка, пойдем нас ждут.
– Еще...
Мы опять поцеловались и Таня разжала руки.
Мы вошли к Ворониным, когда у них был тяжелый разговор. Рассерженная Антонина Сергеевна убежала на кухню, а Петр Акимович красный от негодования долго не мог прийти в себя. Наконец ужин был собран и мы поели в полном молчании. Я по-быстрому убрался к себе.
Звонок телефона подбросил меня на кровати.
– Господин Костров? Это Идрис.
– Вы всегда звоните, когда люди спят?
– Вам-то чего боятся. У вас всю ночь глаз открыт.
– Что нужно, господин капитан?
– Нужна встреча господина Воронина с еще одной делегацией.
– Когда?
– Завтра.
– А кто эти люди?
– Палестинцы.
– ООП?
– Нет, фундаменталисты.
– Вы можете мне позвонить часов в восемь?
– Да. При условии, что в 10 часов вы должны быть у мадам Магди.