Сначала страх
Шрифт:
Я лежу в палате, привязанный к койке и чувствую приближение его, моего неизвестного врага. Сейчас он будет резать меня, а мои руки даже не шевелятся. Волна ужаса давит на меня.
– Дайте ему успокоительного, - слышу голос и кто-то ножом сверлит руку.
– А...А...А...
– Заткнись.
Я затихаю и волна успокоения входит в измученный мозг. Я открываю глаза. Два лица в белых колпаках смотрят на меня.
– Кажется пришел в себя. Что солдат, отвоевался. Теперь домой.
Я молчу, ничего не понимая.
– Ты легко отделался,
– Все погибли?
Они кивают головами.
– И лейтенант?
– Да.
– Он был последний... Он мне что-то сказал. Он сказал...
Я мучительно пытаюсь вспомнить что он сказал и ни как не могу припомнить.
– Тебе надо отсыпаться.
Я закрываю глаза и проваливаюсь через темноту к черным холмам. Вот прыгает голова сержанта, а вдогонку ей лейтенанта. Они все ближе и ближе ко мне...
Нас в палате четверо. Когда на меня наступает "просветление", то вижу милых и приятных людей. Все молодые парни, прошли, как и я, Афганистан, но что-то зациклилось с их психикой и вот мы здесь в Днепропетровской мед-больнице номер 124 при МВД СССР. Наша палата-палата страха.
Володя боится, что придет офицер и заставит есть дерьмо. Со дня призыва в армию, все его травили и лупили. "Деды" заставляли чистить одежду, сапоги, отнимали пайку, гоняли за водкой и все время стращали, что вот придет лейтенант, он-то уж тебя заставит говно есть. Ему уже не так страшны были побои, как был страшен офицер. И когда в Афгане пришел новый лейтенант и сказал ему: "Ну, ты, дерьмо", Володя упал на колени и заплакал. Он просил лейтенанта не заставлять есть эту пакость.
Николай мучается от преследования афганской семьи, которую он зарезал. Его взвод ворвался в аул и капитан приказал ему прикончить мать, жену и двух девочек предавшего их душмана. Он их зарезал штыком автомата и они в эту ночь пришли к нему во сне. Потом стали появляться чаще и наконец пришли днем.
Дима, все время валится с моста в воду и с ужасом думает, что утонет в водяной воронке. Их машину взрывом снесло с моста в воду. Диму придавило камнем у самой воды , а перед ним была водяная воронка, по орбите которой плавали мертвые товарищи. Дима пролежал там сутки, пока саперы не оттащили проклятый камень.
Последний я.
Дверь открывается и в сопровождении свиты появляется наш врач, вернее пожилая врачиха.
– Как дела, молодежь?
– задает она традиционный вопрос.
– Ничего, - отвечает за всех Володя.
– Смотрите кого я вам привела. Это Анатолий Петрович. Будет вас лечить по новому методу. Осмотрите их, Анатолий Петрович.
Мы молчим, а Анатолий Петрович ощупывает каждого из нас.
– Ну так что?
– спрашивает врачиха.
– Пожалуй эти двое подойдут.
Он указывает на меня и Николая.
Врачиха хмуриться.
– А остальные?
– У него, - он указывает на Диву, - аритмия, а у другого неважно с печенью.
– Хорошо, забирайте
– Согласие на операцию их родственников надо?
– Зачем. Они уже для дома отрезанный ломоть. Последней была жена этого, - она ткнула пальцем в Николая,- и то кажется два года назад.
Опять подползают душманы, они отрезают голову прапору, злорадно смеются и подсовывают ее к моему носу. Я рвусь из ремней и вою от ужаса.
Кто-то щиплет мою руку и грязный душман грозя мне окровавленным ножом уползает. Открываю глаза и вижу санитара со шприцом.
– Эй, приготовься. Начальство идет.
Он протирает мое лицо полотенцем. В палате появляется несколько военных, прикрытых белыми халатами. Анатолий Петрович, в роли гида, собирает их вокруг моей койки.
– Цель эксперимента, насильственным путем ликвидировать органы страха. То есть, мы проводим операцию вот здесь, - он повернул мою голову и провел рукой по затылочной части черепа.
– Здесь вставляем пластинку-электрод и здесь, но из другого металла. Между ними возникнут микротоки, которые стирают или мешают биоэнергетике этого участка мозга и как результат у больного должно исчезнуть понятие страх.
– Вы говорите о микротоках. Где же источник, этой энергии. Неужели нужно его тоже вшивать, - спросил один белый халат.
– Нет не надо. Это новинка. Пластинки сделаны из оригинальных сплавов и облучены так, что нижняя часть более активна чем верхняя, но верхняя при этом является источником пополнения электронов нижней части.
– Срок их использования, на долго?
– На его век хватит.
– Вы гарантируете успех эксперимента.
– Гарантировать в таких делах ничего нельзя. На обезьянах все получилось.
– Но я слыхал, что ваши обезьяны убиты.
– Да, это результат опыта. Они потеряли страх, но обрели свойство вседозволенности и погиб наш рабочий. Но обезьяна это не человек.
– Не хотите ли вы сказать, что получиться зомби.
– Боже упаси. Я подчеркиваю, это разумный человек без понятия страха. Я специально отбирал таких. Нужен интеллектуал и физически крепкий мужчина.
– Если все получиться удачно, возможно перенести это в массовое производство. Я хочу сказать создание некоторых элитных частей именно без признаков страха.
– Это очень сложно. Нужно отбирать только надежных, что бы как с обезьянами не вышло, а то они своих перебьют. Для спецагентов, например, это вещь великолепная.
– Анатолий Петрович, мы ждем от вас хороших результатов. Армия финансирует все ваши проблемы.
– Благодарю вас, товарищи офицеры.
Они ушли. Пришел санитар и я попросил перевернуть меня, уж больно затекли прикрученные к койке руки.
Лежу в реанимационной палате. Жуть как болит голова. Бесстыжая сестра в одном халатике, все время прикасается ко мне грудью. Здесь и мертвый поднимется.
– Как себя чувствуете?
– спрашивает она, записывая показания температуры в дощечку у кровати.