Сначала свадьба
Шрифт:
– Мэм, – официально произнес за спиной знакомый голос, – могу ли надеяться, что не опоздал удостоиться чести повести вас в вальсе?
Ванесса обернулась и улыбнулась ярче, чем улыбалась сегодня всем.
– Нет, вы не опоздали, сэр, – радостно ответила она, – я готова вальсировать с вами.
Она взяла мужа под руку.
– Кажется, не так давно я назвал тебя хорошенькой, – улыбаясь, сказал Эллиот. – Так вот, я ошибся.
– О, – вздохнула Ванесса.
– Да, ошибся. Ты не хорошенькая, – заключил он. – Ты красивая.
– О! – снова вздохнула
И в этот момент заиграла музыка.
Ванесса полюбила вальс с первого знакомства, с первого урока. Танец казался смелым, романтичным, грациозным.
Но на настоящем балу она вальсировала впервые.
Впервые вальсировала среди цветов, тонкого аромата духов, шелеста шелка и атласа, переливов ярких красок и нежных оттенков, сияния люстр и мерцания драгоценностей. Впервые вальсировала под музыку настоящего большого оркестра.
Впервые вальсировала с человеком, которого любила.
Потому что уже не оставалось сомнений в том, что она не просто влюблена в Эллиота Уоллеса, виконта Лингейта.
Эллиот уверенно повел ее в танце, и Ванесса мгновенно забыла страх и неуверенность.
Забыла о том, что на самом деле она вовсе не красавица и он ее не любит. Она просто танцевала, и ей казалось, что не существовало в жизни наслаждения более тонкого и изысканного.
Ванесса смотрела в классически красивое, смуглое, синеглазое лицо мужа и улыбалась. А виконт отвечал вопросительно-удивленным взглядом, словно видел ее впервые.
Ванесса чувствовала себя красивой и желанной.
В блеске зала и волнующих звуках музыки Ванесса замечала только его, Эллиота.
Радуясь, она улыбнулась еще лучезарнее.
И вот наконец – о, наконец-то! – синие глаза вспыхнули ответной улыбкой, а уголки губ едва заметно поднялись.
Этот момент, без сомнения, стал самым счастливым в ее жизни.
– Ой, – удивилась она, услышав заключительные аккорды, и только сейчас осознала, что это первый звук, произнесенный во время танца. – Ой, уже конец? Так быстро?
– Понимаешь, забыл приказать музыкантам, чтобы играли вечно.
Ванесса рассмеялась, с удовольствием наблюдая, как сияет улыбкой благородное лицо.
– Какое досадное упущение, – отозвалась она.
Настало время ужина, и супругам пришлось расстаться, чтобы уделить внимание гостям.
Однако Ванесса сказала себе, что запомнит этот вечер как одно из самых памятных событий жизни. Даже если забыть о прочих радостях, именно сегодня она окончательно и бесповоротно влюбилась в Эллиота. Влюбилась так глубоко, что уже невозможно было определить, где заканчивается влюбленность и начинается настоящая вечная любовь.
Она с сожалением вспомнила о Хедли и нежно с ним простилась. Навсегда.
Потому что он остался в прошлом.
А сейчас наступило настоящее.
Настоящее – лучшее время для жизни.
Глава 20
На следующий день, сразу после ленча, Ванесса пошла на Беркли-сквер, в Мертон-Хаус, чтобы навестить сестер. Обе оказались дома, а вот Стивена застать
– Очень боюсь, – призналась она, едва все трое уселись в гостиной, – что Стивен собьется с пути и пустится в разгул. Он в восторге от Лондона и ото всех, кого довелось здесь встретить. Но что самое неприятное – все в восторге от него, даже джентльмены на несколько лет старше. Им только дай волю – тут же научат дурному.
– Не волнуйся, Мег, птенчик всего лишь пробует крылышки, – успокоила Кэтрин. – Еще даже не успел расправить во всю ширь. Но это непременно произойдет. А нам лишь остается верить в силу характера и заложенные воспитанием ценности и принципы, которые не позволят сбиться с пути.
– Кейт права, – поддержала Ванесса. – Мы должны позволить брату вести обычную для молодых джентльменов жизнь и дать возможность самому определить собственное будущее.
– О, думаю, вы обе правы, – вздохнув, сдалась Маргарет. – Вернее, знаю, что правы. Но ведь Стивен еще так юн. Слишком рано попал в Лондон, где на каждом шагу подстерегают соблазны и искушения.
– Может быть, тебя немного утешит то обстоятельство, что Эллиот очень серьезно относится к роли опекуна, – сказала сестре Ванесса. Он непременно проследит за Стивеном в том мужском мире, куда нам нет доступа. Сегодня с самого утра предпочел ретироваться. И поступил мудро: за завтраком разговор шел исключительно о балах, кавалерах и победах. Сесил получила целых пять букетов от тех джентльменов, с которыми танцевала вчера. Немедленно провозгласила себя непревзойденной покорительницей сердец, и мы все с ней согласились.
– И ты, Несси, решила спастись у нас? – поинтересовалась Кэтрин. – Еще не успела посмотреть вокруг?
Ванесса обвела взглядом комнату и рассмеялась. Мег любила цветы, и с ранней весны до поздней осени в маленьком доме в Трокбридже всегда стояли букеты, однако гостиная в Мертон-Хаусе превзошла все ожидания. Повсюду красовались неоспоримые свидетельства успеха.
– Ах, и здесь покоренные сердца? И здесь поклонники? – шутливо воскликнула Ванесса.
– Что касается меня, то поклонник только один, – уточнила Маргарет. – Маркиз Аллингем оказался весьма любезен и прислал белые розы. А остальные четыре букета – заслуга Кейт.
– Честно говоря, для меня они стали полной неожиданностью, – призналась младшая сестра. – Несмотря на наряд, чувствовала себя самой настоящей сельской кумушкой. Полный абсурд!
– Ничего подобного, – решительно возразила Ванесса. – Вы обе были самыми очаровательными дамами в зале.
– Погода просто чудесная. Может быть, прогуляемся в парке? – вдруг спросила Кэтрин.
Сельским жительницам предложение показалось более чем заманчивым, тем более что Гайд-парк неизменно оставался чудесным зеленым островом в самом центре шумного делового Лондона.