Сначала свадьба
Шрифт:
Ванесса со вздохом опустила голову.
– Так кому же из них пришла в голову мысль подойти к нам в театре? – спросила она. – Ей? Или Константину?
– Не знаю, – пожал плечами Эллиот. – Вполне возможно, обоим. Единственное, что я мог сделать, чтобы их обезоружить, – это рассказать тебе все и сразу. Ну, примерно вот так: «Ах да, дорогая, кстати: вот эта леди в ложе напротив, рядом с Коном, – моя бывшая любовница. Возможно, она пока и сама не знает, что бывшая. Хочу попросить у тебя прощения и обещаю, что впредь буду вести себя как самый примерный мальчик». Согласись, такой монолог избавил бы от многих неприятностей.
Ванесса
– Да, для меня это было бы посильнее Шекспира… – Ванесса задумалась, после паузы тихо спросила: – Эллиот, ты говоришь мне чистую и окончательную правду?
– Да, – веско подтвердил он и посмотрел в упор. Ванесса снова вздохнула и наконец повернулась лицом к мужу:
– Никогда не верила в это отвратительное «они жили долго и счастливо» и никогда не хотела для себя ничего подобного, – призналась она. – И вдруг вчера и сегодня утром показалось, что все-таки удалось найти вечное счастье. Оказалось, что ошиблась. Но нет, жизнь вовсе не разрушена. Буду жить дальше. Вернее, мы будем жить дальше. Так ты и вправду считаешь меня неотра… действительно считаешь, что я не лишена обаяния?
– Конечно, – подтвердил Эллиот. Очень хотелось перепрыгнуть через кровать и заключить ее в жаркие объятия, но он себя остановил: искренность поступка могла бы вызвать сомнение.
– О! – негромко выдохнула Ванесса. – Не знаю только, с какой стати. Выгляжу просто ужасно. – Она посмотрела на свое платье.
– В настоящий момент так оно и есть, – подтвердил Эллиот. – Если бы в доме водились мыши, то от одного лишь взгляда на тебя разбежались бы от ужаса. Видишь ли, уличная одежда не предназначалась для использования в качестве ночной рубашки. А волосы положено время от времени причесывать.
– О! – снова произнесла Ванесса и засмеялась робко, неуверенно.
– Позволь, я позвоню твоей горничной, – продолжил Эллиот, – а сам спущусь в столовую и скажу маме и Сесил, что голодать вечно им не придется: не пройдет и получаса, как ты выйдешь к обеду.
– Привести меня в порядок за полчаса? Настоящий подвиг Геракла. – С этими словами Ванесса обошла кровать и направилась в гардеробную.
– Ничего подобного, – возразил супруг и дернул за шелковый шнур звонка. – Единственное, что тебе следует сделать, так это улыбнуться. Твоя улыбка творит чудеса.
– В таком случае, пожалуй, поверю твоим словам и с беззаботной улыбкой спущусь вниз прямо сейчас, – парировала Ванесса. – Ну а с твоей мамочкой случится истерика.
– Вернусь через двадцать пять минут, – заключил виконт. Скрылся в собственной гардеробной и захлопнул дверь.
Прислонился к ней спиной и закрыл глаза.
«Никогда не верила в это отвратительное «они жили долго и счастливо» и никогда не хотела для себя ничего подобного, – призналась ему жена. – И вдруг вчера и сегодня утром показалось, что все-таки удалось найти вечное счастье».
Значит, вчера и сегодня утром она была счастлива. Сказочно счастлива.
И вот Анна своими циничными речами, своим наглым враньем чуть не разрушила это хрупкое счастье. Эллиот невольно сжал кулаки. Поступок бывшей любовницы вызывал отвращение.
Эллиот поклялся, что сделает все возможное и невозможное, лишь бы жизнерадостная улыбка вернулась к Ванессе. Его Ванессе.
Глава 21
В светских гостиных Лондона живой интерес вызывали
Престиж виконтессы мгновенно взлетел.
Семейство графа Мертона приглашали повсюду, где собирались сливки английской знати: на балы, вечера, концерты, пикники, венецианские завтраки, обеды, театральные забавы… список можно было бы продолжать до бесконечности. При желании можно было бы веселиться с утра и до вечера. Впрочем, понятие утра в Лондоне несколько отличалось от привычного: поскольку танцы, карточные игры и остроумные беседы продолжались почти всю ночь, «утро» вступало в свои права не раньше полудня.
Ванесса с удивлением узнала, что приглашение на завтрак в действительности означало, что за стол сядут ближе к вечеру. Поразительно, но всех вокруг вполне устраивала жизнь, начинавшаяся в середине дня и продолжавшаяся до рассвета.
Какое досадное пренебрежение солнечным светом!
Ванесса прилежно сопровождала сестер на многочисленные развлечения. Как и предсказывал Эллиот, везде встречались одни и те же лица, так что вскоре титулы и имена приобрели смысл и трансформировались в конкретных людей.
Маргарет и Кейт очень быстро завели знакомых и даже друзей; у каждой сложился собственный круг поклонников – как, кстати, и у Ванессы, к ее немалому изумлению. Молодые джентльмены, имена которых она едва помнила, приглашали танцевать, приносили напитки и сопровождали в прогулках по саду. А двое самых смелых даже приглашали покататься в Гайд-парке или попробовать силы в верховой езде на алее Роттен-роу.
В том, что у замужней дамы появилась почти официальная свита, не было ничего странного. Ванесса хорошо помнила слова, сказанные Эллиотом в театре: «Вообще-то замужние дамы нередко появляются в обществе в сопровождении не мужей, а других джентльменов».
Заведенный порядок красноречиво свидетельствовал о состоянии брака в среде аристократии, но Ванессе совсем не хотелось вести себя подобным образом. Если муж не имел возможности ее сопровождать, она предпочитала компанию сестер или свекрови.
Наедине с Эллиотом Ванесса не чувствовала себя абсолютно счастливой, как раньше.
После бурного выяснения отношений между супругами возникла некоторая напряженность. Нет, они не стали чужими. Виконт сопровождал жену в светских развлечениях, особенно по вечерам. Не упускал возможности побеседовать. Каждую ночь приходил к ней в спальню и до утра оставался в ее постели.