Снадобье для вдовы

Роу Кэролайн

— Конечно, милорд.

— Разбуди меня перед Вечерней.

Днем раньше он покинул Жирону перед закатом, останавливался в разных местах, разговаривал с множеством людей по пути в Барселону, потому что в это время многие горожане как раз заканчивали свой ужин. Добрую часть ночи он провел во дворце, рассказывая, что он обнаружил и чего не обнаружил за время своего отсутствия, немного поспал во дворце и рано утром приступил к выполнению своей миссии. Сейчас он спотыкаясь поднимался по лестнице дома, принадлежавшего его кузену, к

комнате, которую держали специально для него, упал ничком на просторную удобную кровать и мгновенно заснул.

Когда колокола позвонили к Вечерне, он вышел из здания умытый, переодевшийся и выглядевший вполне респектабельно. В голове он прокручивал список нотариусов, которых его люди уже посетили.

— Нет, милорд, — сказал первый. — Вы, разумеется, не первый, кто интересуется вдовьей частью наследства доньи Серены. Не далее, как сегодня утром некий клерк в поношенном платье спрашивал о нем у моего помощника. Но нотариус не болтает о делах своих клиентов. Это не та тема, которую я стал бы обсуждать даже со знакомыми мне людьми.

Поскольку Улибе знал немало нотариусов, которые как раз этим и занимались, на него эта тирада впечатления не произвела.

— Мне нужна информация именно о той загадочной личности, которая интересуется делами моей семьи. Был ли тот поношенный клерк первым?

— Нет. Недели три или, возможно, четыре назад приходил другой клерк с теми же самыми вопросами. Но ответ он получил точно такой же. Я не имел чести составлять акт установления семейной собственности для доньи Серены и — не могу вспомнить второго имени, которое он назвал.

— Но вы точно помните, что имя женщины было донья Серена?

— Моя последняя возлюбленная жена носила это имя, — натянуто произнес нотариус. — Я его никогда не забуду.

— Мне жаль, что я невольно навеял вам столь печальные воспоминания, сеньор, — сказал Улибе. — А не помните ли вы, как выглядел тот первый клерк?

— Там и говорить не о чем. Клерк как клерк. Совершенно обычный.

Он сказал, что его нанял нотариус из Жироны, чтобы разузнать, существует ли такой документ. Его хозяину сообщили, что именно я его составлял. Его ввели в заблуждение.

Второй нотариус отсутствовал в своей конторе с утра. Несомненно, он решил что не стоит возвращаться к работе после обеда жарким августовским днем.

Выяснилось, что третьего нотариуса посетил кто-то другой.

— Нет, милорд, — сказал он. — Ко мне приходил не клерк. Это был благородный человек. Эта донья Серена приходилась ему кузиной. Несколько лет назад она умерла, а документы, относившиеся к ее доле в семейной собственности, были утеряны. Похоже, речь идет о значительном состоянии. И этот человек разыскивал тех свидетелей, чьи имена стояли на документах, и любую другую информацию, относящуюся к этому делу.

— Вы предоставили ему то, о чем он спрашивал?

— Конечно, нет, милорд. Я спросил у него, оставила ли

эта дама завещание, а он ответил, что завещание было составлено еще во время первой вспышки чумы — из страха, что она может умереть. И она действительно умерла именно от чумы, так же, как и ее нотариус, а документы пропали. Некий дальний родственник, рассказал этот господин, заявил, что он нашел свидетелей, которые заверяли завещание, и они якобы утверждают, что все состояние отписано ему, но вряд ли это соответствует действительности.

— Это он вам все рассказал? — спросил Улибе.

— Бедняга, — сказал нотариус. — Он занялся трудным делом и, думаю, он просто облегчил душу, когда выложил мне все подробности. Он надеялся, что именно я составлял акт установления семейной собственности, поскольку дама из Барселоны, и поэтому у меня есть условия этого акта. Если бы я его действительно составлял, — добавил он, — у меня были бы соответствующие записи, но их нет. Думаю, милорд, вы были поражены, узнав, у какого количества людей дела в таком же плачевном состоянии в результате эпидемии чумы, которая продолжает осложнять нашу жизнь даже сейчас, когда, как мы все надеемся, она уже позади.

— Никогда не думал о чуме с такой точки зрения, — признался Улибе.

— А у вас, милорд, что за интерес в этом деле?

— Мне пришлось побеспокоить вас в интересах единственного ребенка этой дамы, — сказал Улибе. — Как я понимаю, как только будут точно установлены права доньи Серены на эту собственность, она будет принадлежать ребенку, вне всяких сомнений.

— И оба загребущих кузена останутся ни с чем, — сдавленно хихикнул нотариус. — Возможно, мой посетитель не знал о существовании ребенка. Это сын?

— Да, — ответил Улибе. — Рожденный в законном браке.

Последний в тот вечер нотариус обитал в районе, слишком близком к гавани, вряд ли у него могли быть документы, относящиеся к значительной семейной собственности, но юный агент, которого Улибе посылал сюда ранее, рассказал, что таинственный незнакомец тоже наведался в эту контору, и, по его мнению, небольшое количество серебра могло расположить помощника здешнего нотариуса к дружеской беседе.

Комната, в которой оказался Улибе, была маленькой, темной, жаркой и душной. Сам нотариус отсутствовал, да и его помощник выглядел так, словно тоже предпочитал находиться в любом другом месте.

— Хозяин уже ушел, сказал он. — И я тоже ухожу. Приходите завтра.

— Ну и хорошо, — радостно отозвался Улибе. — Но вечер душный, а горло пересохло. Не покажете ли вы мне место, где мы можем посидеть за кувшином вина? Что-нибудь получше того уксуса, который мне подали сегодня на обед.

— Вы меня приглашаете? — спросил тот.

— Да. На вино и ужин, — ответил Улибе. — Поэтому при выборе места примите во внимание кухню. — Он вытащил туго набитый кошель и легонько подбросил его, чтобы продемонстрировать звон монет.