Снафф
Шрифт:
— «Дитя любви»… Назвать так ребенка, зачатого во время съемок гэнг-бэнга в жанре анального садо-мазо, можно разве что с большой натяжкой, — говорит мис тер Бакарди.
А я говорю им, что это совеем не смешно. Номер 137 говорит:
— Нет, подождите. Он говорит:
— Ходят слухи, что на съемках «Рабочих ртов округа Мэдисон» исполнительнице главной роли заделали ребеночка.
Мистер Бакарди говорит:
— Нет.
Он качает головой и говорит:
— Она сделала аборт. Номер 137 говорит:
— У киношников это называется
Бранч Бакарди спрашивает у меня:
— И у кого? Можешь назвать хотя бы одну актрису, у которой был порноребенок?
Я показываю на экран, где Касси Райт с рисовой пудрой на щеках и с густо подведенными черным глазами играет скромницу-гейшу в «Желтых телках на белом снегу». Касси Райт, говорю. У нее был ребенок.
Ее родители жили в Монтане и живут там до сих пор. Ее мама по-прежнему работает в районном отделе школьного образования, а папа — в химчистке. Говорят, что двадцать лет назад Касси приехала к родителям и сообщила им, что беременна. Она была совсем не похожа на беременную. Она осветлила волосы и похудела почти в два раза, благодаря строгим диетам. Она приехала на черном как ночь «камаро» — новеньком, еще с дилерскими номерами. Их малышка, их доченька, рассказала, что только что снялась в своем первом шедевре, «Шлюха идет на войну: Первая мировая», и попробовала объяснить, что значит кадр с внутренним выбросом. И иногда что-то не получается — так бывает. Касси сказала, что у нее три недели задержки и что она уже купила тест на беременность. Она попросила родителей, чтобы они ей разрешили остаться у них, пока не родится ребенок, но они ей сказали, что нет. Снявшись в «Мировой шлюхе», Касси вмиг стала звездой, а ее родной город был слишком маленьким — там все знали всех, — так что блудную дочь там узнали бы сразу.
Мама Касси втайне пересылала ей деньги, каждую неделю. И папа — тоже. На ее городской адрес. Но ребенка они не видели ни разу.
Номер 137 и Бранч Бакарди смотрят на меня. Просто смотрят — и все. Номер 137 поглаживает своего тряпичного пса. Мистер Бакарди вертит в руке золотой медальон, который висит у него на шее. Растирает его двумя пальцами, указательным и большим.
— Родители, — говорит мистер Бакарди, — хрен дождешься от них понимания и сочувствия. Поимеют тебя на раз.
Я говорю, это не шутки. Дети порно — это не просто побочный продукт секс-индустрии. Не мясные обрезки порнобизнеса. Не нежелательные последствия типа вируса герпеса или гепатита.
Номер 137 поднимает руку и шевелит пальцами, пока я не умолкаю.
А он говорит:
— Погоди. А что значит «кадр с внутренним выбросом»?
Я смотрю на него и молчу.
— Я объясню, — говорит мистер Бакарди. Я киваю. Пусть объясняет.
Бранч Бакарди поднимает глаза и откашливается, прочищая горло. Говорит скучным и ровным голосом, как будто читает по книге:
— Актер-мужчина кончает в партнершу.
Лицо номера 137 становится белым. Бледный, с широко распахнутыми глазами, он говорит:
— Не самый надежный способ контрацепции… Я тоже так думаю.
Но, говорит мистер Бакарди, если хочешь, чтобы продукция продавалась в Европе, надо сниматься без презерватива. Он по-прежнему смотрит вверх, на «Желтых телок», где Касси Райт насильно увозят в японско-американский лагерь для интернированных.
Мистер Бакарди по-прежнему вертит в руке свой медальон.
Он говорит:
— Она была такая красивая… Номер 137 вздыхает и говорит:
— Лицо, на которое спускали, наверное, тысячу раз. Я пытаюсь сказать, что эти дети — не выдумка. И не шутка.
Еще одна порция лепестков осыпается на пол. Бранч Бакарди говорит:
— Можешь назвать хотя бы одного?
Там, на экранах, Касси, одетая в кимоно, опускается на пыльный пол лагерного барака в пустыне в Неваде. На заднем плане пузырится джакузи, набитое голыми хихикающими красотками с лицами, напудренными белой рисовой мукой. Они поливают друг друга саке. В барак входит комендант лагеря с хлыстом в руках.
От моих роз почти ничего не осталось. Только стебли и шипы.
Девушка с планшетом и секундомером проходит через всю комнату, подходит к буфету. Свободной рукой я машу мистеру Бакарди и парню под номером 137, чтобы они наклонились поближе ко мне. Понизив голос, тише ударов хлыста, я шепчу.
Стучу себе в грудь указательным пальцем и произношу одними губами:
— Это я.
Я не выдумка и не глупая шутка. Я и есть этот порноребенок.
11
Мистер 137
Знаете что? Все дело в этом проклятом шампуне. В этой гадости под названием «Тридцать три удовольствия», которую выпустила Касси Райт. Ну и что, что форма флакона идеально подходит для всякого разного… Но если ты пользуешься шампунем, что называется, по назначению, в течение буквально двух дней, ты начинаешь лысеть. И все эти жертвы — лишь для того, чтобы мисс Райт почувствовала запах шампуня от моих волос и сочла это тонким комплиментом.
Хотя она вряд ли хоть что-то почувствует. Здесь воняет, как на скотном дворе.
Качая головой, Бранч Бакарди разглядывает подвижную толпу практически голых мужиков. Показывая на актера под номером 72, который стоит на другом конце комнаты, на пятачке, усыпанном белыми лепестками роз, Бакарди говорит:
— Видишь того чувака?
Бакарди говорит:
— Похоже, у малыша не встанет.
Он переворачивает руку, которой показывал, ладонью вверх и говорит:
— Слушай, друг, поделись пилюльками.
Бакарди протягивает мне ладонь в подтеках коричневого бронзера. Смотрит на меня. Потом — себе на ладонь. Потом — опять на меня. Смотрит и говорит: