Снафф
Шрифт:
Но малыш качает головой и говорит, что он рос на ее фотографиях. Охотился за ее фильмами. Старался узнать о ней как можно больше. А когда у него заволосились яйца, его одержимость стала еще сильнее.
— Малыш, — говорю я ему. — Нельзя быть таким эгоистом. Сегодня все-таки ее день.
Он рассказывает о том, как однажды дрочил и забыл запереть дверь в свою комнату. Его приемная мама вернулась с работы пораньше, вошла к нему и разоралась. Она потому что его застукала. Я говорю:
— In flagrante? [4]
4
Усеченная
Малыш, номер 72, говорит:
— Нет, за мастурбацией.
Его приемная мама орет и спрашивает, знает ли он, кто эта женщина. Ну, на которую он дрочил. Знает ли он, на кого возбуждается? Ему известно, кто эта шлюха?! Малыш сидит перед компом, держась рукой за свое хозяйство, вываленное из штанов. На мониторе — изображение Касси Райт с широко расставленными ногами и всеми женскими прелестями, выставленными напоказ. А приемная мама орет благим матом.
Я говорю:
— Слушай, друг…
— Она орет, — продолжает малыш. — Она кричит: «Это твоя настоящая мать».
Его приемная мама кричит, что он дрочит на фотографии женщины, которая, вполне вероятно, была его настоящей матерью.
Я говорю:
— Слушай, друг, Касси сегодня должны поиметь все шестьсот чуваков, а иначе получится, что ее попросту поимели. Прошу прощения за каламбур.
И малыш, номер 72, говорит:
— Я не могу.
Он вертит в руке свой серебряный крестик и говорит:
— Может быть, если мы с ней сначала поговорим… тогда, может быть, я смогу.
Он говорит:
— Но с тех пор, как приемная мама сказала, ну, то, что сказала… с тех пор, как я узнал правду, я больше ни разу не смог…
Малыш смотрит на свои поникшие, увядшие розы.
Я щелкаю пальцами, вытянув руку над головой — щелкаю пальцами и обращаюсь к тому чуваку с телевидения. Кричу ему:
— Эй, чувак. Ты, который с тряпичным зверем. У нас тут ЧП. Надо срочно спасать положение.
Я говорю ему:
— Мальчику необходима пилюлька, иначе сегодня мы все обломаемся, и не видать нам почета и славы.
Вспышка яркого света — наверху и чуть сбоку. Дверь наверху открывается, и в сияющем белом проеме встает темный расплывчатый силуэт.
— Джентльмены, — говорит силуэт, — мне нужны следующие номера…
А я так и стою, подняв руку над головой, щелкаю пальцами и отчаянно сигнализирую, что нам нужна помощь.
14
Мистер 72
Я рассказал мистеру Бакарди не все. Далеко не все. Когда я впервые выкачивал из Интернета клипы с Касси Райт, мне хотелось увидеть, как она занимается чем-нибудь обыкновенным — нормальным. Ну, я не знаю. Вяжет на спицах. Или готовит еду на кухне. Или сидит и читает книжку, в кресле под лампой, в какой-нибудь милой уютной комнате. Без потоков горячей спермы, извергающихся на нее со всех сторон.
На сетевых форумах и в онлайновых чатах, где фанаты обсуждают каждую родинку и ресничку Касси Райт, цвета
Я искал в Интернете фотки, где она пылесосит ковер. Или сидит за рулем. Одетая и без всяких штуковин, засунутых ей внутрь.
Я делал заказы с полной предоплатой денежным переводом, и нередко случалось, что заказанные товары не приходили вообще. Но в первой посылке, которую я получил, было портативное влагалище Касси Раит, специальный улучшенный вариант, ограниченный тираж, нумерованная серия. Номер четыре тысячи двухсотый. Коллекционная вещь. Новая, не бывшая в употреблении. Очень компактная, ее можно было носить с собой в школу в кармане джинсов, и запускать левую руку в карман и гладить мягкие складочки и волоски. Я сидел в классе, на задней парте, на уроке современной американской истории, и пальцы левой руки шарили в кармане, вслепую, словно читали азбуку Брайля — пока я не выучил все морщинки и складочки наизусть. Попросите меня назвать столицу штата Вайоминг или Феникс, и я только пожму плечами. Но спросите меня что угодно о рельефе влагалища Касси Райт, и я нарисую вам карту по памяти.
На том портативном влагалище — если нажать пальцем на клитор, он выскакивал и торчал. Если нажать еще раз, он убирался обратно под складочку кожи. Если нажать в третий раз, клитор снова выскакивал наружу. Я повторял эти нехитрые действия бесконечно. Стирал себе пальцы чуть ли не в кровь. Спал с этим сокровищем под подушкой.
Мистер Харлан, наш учитель естественных наук, однажды увидел мозоли у меня на пальцах, когда раздавал нам тетради, и спросил: «Вы учитесь играть на гитаре?» Не знаю. Скажем так, эти часы и недели непрестанного удовольствия отразились не лучшим образом и на влагалище Касси Райт тоже.
Будем надеяться — глядя на некоторых из шести сотен парней, собравшихся здесь сегодня, — будем надеяться, что оригинал все-таки крепче латексной копии. Когда влагалище начало распадаться на части, я стал копить деньги, которые зарабатывал сам — на доставке газет, — а когда набралась нужная сумма, заказал подержанную латексную грудь. Точную копию груди Касси Райт. Причем денег хватило только на одну грудь, на левую. Но каждый вам скажет, что левая — лучше. Разумеется, она не помещалась в кармане. И под подушкой — тоже. Она была слишком большая и годилась только на то, чтобы собирать пыль под кроватью.
Так что я стриг газоны. Собирал и сдавал пустые бутылки. Выгуливал чужих собак. Мыл машины. Сгребал листья в парке.
Но мистеру Бакарди я этого не рассказал. О таком не рассказывают, никому.
Зимой я расчищал дорожки от снега. Выгребал черную вонючую грязь из водосточных желобов на крышах — голыми руками. Купал сенбернаров. Развешивал рождественские гирлянды и постригал изгороди.
А по ночам тискал копию груди Касси Райт. Терся губами о пыльный сосок. Лизал его и крутил двумя пальцами, пока не засыпал.