SnakeQueen

Щербенко Михаил

– Работа нормальная, – говорил Андрей, один из самых странных таксистов, что она встречала в этом городе. – Много всякой херни, конечно, может случиться, но работа ничего. Меня устраивает.

Они сидели в кафе во время перерыва, что каждому нужно брать иногда, чтобы не сойти с ума в монотонном течении. Андрей напоминал ей какую-то современную версию Че Гевары – с длинными тёмными волосами и неопрятной бородой, с острым лицом и слегка безумными глазами, в милитари безрукавке поверх ковбойской рубахи. Движения его были резки, и ей

не составляло труда увидеть переполнявшее его внутреннее напряжение.

– Я много мест поменял в Америке, – говорил он. – Был в Оклахоме, в Канзасе, работал на ферме среди полей, разные работы перепробовал. Скажу тебе, что тут не худшее место. Деньги можно зарабатывать приличные, да и город оживлённый. Люблю наблюдать за тем, как тут жизнь идёт.

– Парни говорили, что ты вроде как ветеран, – спрашивала она, помешивая кофе в бумажном стакане. – Это правда?

– Было дело, – кивнул он, сразу же заметно помрачнев. – Слышала про Чечню?

– Ну, вроде что-то слышала.

– Во вторую войну ездил. Мне тогда девятнадцать было.

– Тебя призвали или как?

– Нет, я по контракту. Просто я такой человек, что мне на месте не сидится. Услышал о том, что там делается, и решил своими глазами увидеть. Хотел понять, кто там прав, а кто не прав.

– И понял?

– Да нет там никакой правды и никакой справедливости… Слушай, давай не будем об этом. Тут совсем другая жизнь.

– Ладно. Я только так спросила.

Некоторые любили вспоминать прошлое, свою жизнь до пересечения океана, но для многих это было скорее неприятно, как тяжесть, что не даёт двигаться вперёд.

– Хорошо, что «Лифт» выдал тебе лицензию, хотя у тебя местным правам ещё года нет. Они часто идут на такие вещи, потому что им позарез нужны водители для конкуренции с грёбанным «Убером», демпингуют как могут. Из-за этого под их логотипом кто только не катается… бывшие наркоманы, уголовники, а то и ещё кто похуже.

– Ну, спасибо.

– Я не о тебе говорю. Зачем ты вообще, кстати, сюда сунулась?

– Деньги нужны.

– Ладно, дело твоё. Рассказать что-нибудь о работе? Движение тут обычно спокойное, хотя полно дебилов… подрезают, лезут со всех щелей. Самое хреновое тут – эти чёртовы рейтинги. Пассажиры ставят тебе оценки, как ты знаешь, и от этих грёбанных оценок зависит почти всё. Если свалишься вниз по рейтингу, то будет хреново.

– И какие критерии этих оценок?

– В этом-то и дерьмо. Хрен поймёшь, чего хотят эти американцы. Олег говорит, что, типа, нужно быть вежливым, бесплатную воду, там, давать клиентам, но я, вот, вёз несколько дней назад двух человек, и всё вроде хорошо прошло, а потом смотрю – они мне две звезды поставили. Вот, ублюдки. Почему они так?

– Кто их знает? – пожала она плечами.

Ей легко было представить, как он ведёт себя за рулём.

– Разве я что-то неправильно делаю?

– Конечно нет.

– В любом случае, меня работа пока устраивает…

Дмитрий

был самым младшим из них и мало что мог ей подсказать, так как сам переехал в Америку лишь несколько месяцев назад. Он смотрел на всё вокруг теми же свежими и восторженными глазами, что и она. Тем не менее, им было о чём поговорить, и во время перерывов они иногда парковались рядом на полупустом пирсе у залива.

– Хорошую ты машину отхватила, – говорил он. – То, что нужно для работы. Всего за четыре тысячи? Считай, что повезло.

– У тебя тоже ничего.

– Это ты моей первой тачки не видела. Когда только приехал, мне продали «Сатурн» за тысячу баксов. Слышала о таком? Местная марка. Они делали машины из пластика, бюджетный вариант. Эта штука была крохотной и еле ехала, восемьдесят пять лошадей, а, когда в неё набивалось трое мужчин, я едва мог взобраться в более-менее крутую гору. Да, смешно, на хайвэе нам приходилось уступать дорогу даже грузовикам.

– Я поначалу вообще пешком ходила, до работы за полчаса.

– Знакомая история. Тоже брался за первую попавшуюся работу поначалу, в моём случае это был мувинг. Потаскал много всякого за год. Чего мы только не перевозили – пианино, огромные шкафы, оборудование спортзалов, клетки для собачьих питомников. Наконец, смог купить этот «Митсубиси» и заняться уже делом получше. Надеюсь, он хорошо мне послужит.

– У них репутация надёжных машин.

Вода дышала свежестью, по заливу шла мелкая рябь от ветра, налетавшего порывами, а дальше, на той стороне, вспыхивали в солнечном свете бока оклендских небоскрёбов и виднелись очертания Бей-Бридж. Жизнь кипела вокруг. Над водой носились чайки и пеликаны, то и дело мимо проходили туристические судёнышки, белые яхты и сухогрузы. Дети играли где-то за их спинами, они кричали не на английском, а на китайском.

– Никогда раньше не видел океана, – сказал Дмитрий. – В России я жил за сотни километров от моря, и только раз в детстве мы ездил с семьёй на юг. Это было Азовское море. Там очень мелко, можно сотни метров идти по воде, и всё никак не будет достаточно глубоко.

– А я родилась в воде.

– Да ладно.

– Правда. Мама рожала меня в воде. Знаешь, есть такие практики, вроде бы это даже безопаснее для плода. В общем, с тех пор я люблю воду. Много морей повидала в Европе, но на Тихом океане тоже впервые.

– Интересная у тебя была жизнь, не то, что у меня…

– Нравится тебе работа?

– Да, даже очень. Есть, конечно, проблемы из-за языка и того, что города этого ещё толком не знаю, но это всё мелочи. Мне всё здесь нравится.

– Я вижу.

– Думаю, легче переезжать в новую страну, когда ты молод, и у тебя нет семьи. Нам с тобой в этом плане повезло. Ты же, вроде, не замужем?

– Ну, нет.

– Я тоже здесь один. Кстати, не хочешь куда-нибудь сходить в выходные?

– Слушай, давай поговорим об этом в другой раз…