Снег возможен...
Шрифт:
Ничего хорошего не осталось.
Только страх за самого важного и дорогого, за самого близкого и любимого человека. Точно как тогда, когда он в аварию попал… Господи! Ну вот как она собиралась жить без него, если чуть что, места себе не находит от волнения и беспокойства за Артема? И душой, и сердцем переживает за этого мужчину, все ее мысли лишь о нем сейчас. Что там и как? Все ли нормально? Не будет ли эта встреча нести в будущем угрозу для него…
И не позвонить, ни написать, чтобы узнать, Артем попросил не тревожить, сказал, что сразу сам наберет, как только будет можно. И приедет домой так быстро,
Их встреча длилась уже три с половиной часа, и пока новостей не было. Долго что-то…
Забавно. Вот сейчас подумала, что ни разу даже в голову не пришло, будто Тема может вновь с кем-то закрутить или с девицей какой-то общаться. Казалось бы, хоть исподволь, а могли такие мысли и страхи просочиться в разум. Ан-нет, боязнь за него самого все перекрыла.
Или же, приняв решение доверять, Яна в самом деле целиком и полностью переступила через прошлое. Или, что тоже вероятно, знала, что компания Горбатенко и Ольшевского — не та, в которой будут Артема склонять к гульбе или пьянке, скажем. Эти двое и раньше никем в подобном замечены не были, а уж теперь, когда губернатор женился, да и Ольшевский, по словам Артема, с кем-то жил, вообще не отличались склонностью к разгулу. За ними другого хватало, о чем не упоминали.
Так или иначе, а вот таких страхов не было. Зато за самого Тему боялась так, что все еще грела руки об чай, а те дрожали, грозя вот-вот расплескать кипяток ей на пальцы.
Отставила чашку на прикроватную тумбочку. Забралась в постель, как была, в джинсах и свитере, устроившись под одеялом с той стороны, где Тема всегда спал раньше; свернулась клубочком, гипнотизируя взглядом телефон.
И тут, будто ощутив ее сумасшедшую тревогу, аппарат включился, заиграла мелодия вызова Артема.
— Да! — она так резко вскочила и схватила смартфон, что все же задела чашку. Горячий чай расплескался, попав на руку, но Яна даже не обратила внимания. — Как у вас дела, Тема?
— Все нормально, золото мое. Домой еду с Семой. Скоро буду, — отчитался Артем и положил трубку.
Ох!.. И это все?!
Как-то отрывисто, непохоже на себя. Даже голос какой-то не такой. Хоть и не сказать, что расстроенный. Просто… Ну, не уловила! То ли интонации, то ли говорил как-то странно, будто в нос, словно простыл. Так нормально же было все, когда расставались?
Яна растерянно смотрела в погасший дисплей, понимая, что нервничает еще больше, чем до его звонка!
Глава 10
Глава 10
Терпения не хватало. Яна прилипла к кухонному окну, как в детстве, когда ждала маму по вечерам с работы, и напряженно всматривалась в дождливую тьму, выглядывая машину Семена. Вцепилась пальцами в пластиковый подоконник, привстала на носочки, прижавшись лбом к холодному стеклу. Даже свет выключила на кухне, чтобы не отражался от стекла и не мешал осматривать двор. И так нервничала, что раскачиваться начала! Накрутила себя до предела.
Когда, минут через двадцать, во двор все же заехала знакомая машина, Яна, словно умалишенная, сорвалась с места и помчалась к двери. Будто бы могла звонок не услышать и пропустить, не успеть открыть!..
Ну где ее логика, здравый смысл? Хоть что-то, ей-богу!
— Тема! —
Первое, что увидела, — какой-то кулек, полный мандарин, который любимый держал в руках у груди, будто боялся рассыпать.
— Привет, золотая! — Артем улыбнулся и тут же скривился почему-то.
Впрочем, причина этой гримасы стала очевидной, стоило мужчине ступить в освещенный круг от ламп: на его левой скуле красовался огромный синяк, уже расплываясь отеком на нос и глаз частично.
— Боже! Что случилось?! — она рванула к нему, забыв даже тапки обуть, в одних носках в подъезд!
Подскочила к Артему.
— Да не волнуйся, нормально все, Яна! — он обхватил ее одной рукой, продолжая второй держать мандарины. — Мелочь, вообще не важно! Ну куда ты выскочила?! Это тебе от Санька, извинение, — он со смешком всунул мандарины уже ей. Причем Яна была так растерянна, что взяла, даже не поняв.
Артем же тем временем обнял ее двумя руками и затащил в квартиру. Захлопнул двери за ними и крепко поцеловал все еще огорченную Яну, хоть и было видно, что щека причиняет ему дискомфорт.
— Мне? За что? — ничего не поняв, ощущая себя в ступоре, она уставилась на эти мандарины, которые не знала куда деть.
Те, кстати, одурительно пахли! Их обоих сразу окутало ароматом и каким-то ощущением подкрадывающегося Нового года.
— Тема, что случилось? Синяк откуда? — протянула дрожащие пальцы, едва ощутимо коснувшись гематомы, где даже кожа немного лопнула, и кровь теперь над ссадиной запеклась.
И при этом всем, сам Артем выглядел целиком и полностью довольным, а уж как ее обнял, так еще и счастливым. И совершенно не обеспокоенным ничем!
Яна закусила губу, понимая, что вообще ни в чем разобраться не может!
— Та, блин! Чепуха, как есть, тебе говорю! — хохотнул Артем, начав снимать куртку, стараясь при этом продолжать ее обнимать. — Сема драться с этим дельцом полез в конце. Уже решили все, уладили. Горбатенко и Санек на него своими аргументами надавили, прижали к стене. Он нарушил договора, которые у них там существуют. Свое, не нам с тобой лезть, — словно стараясь подбирать слова, чтобы объяснить ей все понятно, казалось, говорил. — Хотел урвать себе куш по-тихому, а подставил еще и своих. Короче, ему сделку предложили, они своим оперируют, как ты понимаешь. Но он и нам вернет деньги. Не все, конечно, но приличную часть, как раз в ноль с этой новой поставкой в «Прометей» выйдем. Хоть не в минусах. Чая хочу!
Артем стянул с ног ботинки, закончив вот так внезапно и нелогично, и потащил ее в сторону кухни.
Яна немного расслабилась, но все равно еще мало что поняла.
— Так, а что за драка, если все уладили? — послушно пошла за ним следом, все еще прижимая к груди мандарины, как самый ценный груз, и даже не понимая этого. — Откуда синяк? Причем тут эти мандарины и Ольшевский?! — под конец ее растерянность и ступор стали очевидны, кажется. Голос с какими-то истеричными нотками.
Артем, уже включив чайник, обернулся и глянул на нее, словно целиком охватил взглядом, с ног до головы, и расплылся в широкой улыбке, полной такого обожания, что у Яны за грудиной тепло-тепло стало! Хорошо до невыносимости просто!