Снег возможен...
Шрифт:
За окнами снег метет, завывания ветра слышно, а им здесь жарко и так хорошо, словно в самом замечательном своем каком-то мире укрылись от всех проблем и забот, от прошлого. Только вдвоем, и не нужно им ничего больше!
Артем навис над ней, все еще слишком мрачный, казалось, из-за того, как ночные тени падали на его лицо, изламываясь на линиях шрамов. Но в его глазах она видела такой огонь чувственности и любви, такую нежность и нужду в ней, что все сомнения, слабо пытающиеся поспорить с дурманом коньяка, отступали.
Он
— Золото мое! — словно мысли ее прочитав, низко, рокочуще простонал Артем. — Что же ты со мной делаешь?! У меня же никакого терпения и выдержки сейчас нет! — и ответил на этот поцелуй. Да с такой горячностью, что уже она стонать начала!
Его язык врывался в ее рот с напором, страстно, явно доминируя и довлея над Яной. А ведь так давно у них близости не было. И тела, словно жесткая лихорадка сотрясает! Ломка по нему, по всему тому, что может, имеет право с этого мужчины взять и стребовать!
А Артем уже стянул шлейки бюста с ее плеч и губами до груди дорвался, распалял языком и так слишком чувствительные соски, втягивал их в рот, облизывая и посасывая, словно дивным лакомством наслаждался. Одной рукой помогал ей брюки снимать, а второй потянулся к прикроватной тумбе, видно, тоже по старой памяти.
И не зря, кстати. Да, у них там, в ящичке, оставалась пара презервативов еще с тех времен, когда не жили вместе.
— Думаешь, еще годные? — лукаво поинтересовался Артем, повертев небольшой упаковкой у нее перед глазами, которую он же покупал.
При этом понимал, что она не в состоянии ни на вопросе сосредоточиться, ни на дате! Потому что его вторая рука уже вновь ловко проскользнула ей под трусики и с напором, но нежно, буквально дурманя, ласково натирала ее самые чувствительные точки, то и дело дразня, будто сейчас внутрь тела пальцами проникнет, но лишь на чуть-чуть погружаясь…
— Вот именно сейчас мне уже все равно! — с придыханием выдавила Яна, подавшись бедрами вперед, словно сама ловила эти сладкие ласки телом, насаживалась на его руку. — Будем надеяться, что годные.
Артем низко, коротко хохотнул, будто давился воздухом и этой их страстью друг к другу. Глубже, настойчивей свои пальцы в ее влагалище протолкнул, наполняя, растягивая; заставляя громко застонать. Знал же, как она любит!
А Яна рукой сжала его затылок, пытаясь в эти короткие волосы своими пальцами зарыться. Потянула голову на себя, начала в свою очередь целовать и нежно кусать его чуть обветренные губы.
Упивалась тем, как жадно Артем следил за ее реакцией, как у него по линии волос на лбу испарина выступила; и лихорадочный румянец на скулах, выдающий, что и любимый возбужден до предела. Ну и каменной твердости член, который однозначно упирался
— Боже! Яна! У меня ни на что терпения не хватит, — хрипло и с какой-то обескураживающей веселой честностью выдохнул Артем ей в рот, отвечая настолько же жарким поцелуем. Отложил пока презерватив, лаская пальцами ее влажные складочки и уже припухший, невероятно вдруг чувствительный клитор. Стаскивал свои джинсы одновременно с этим. Не очень выходило одной рукой.
— Мне тоже, кажется, ничего не хочется, кроме как основного. Хочу, чтоб вошел в меня, сильно, наполнил, — после коньяка было легче переступить через какую-то стеснительность из-за месяцев разрыва. Влиться в прошлое русло откровенных и честных отношений.
Протянула руки, помогая ему с джинсами. Сама же взяла презерватив, надорвав упаковку и, смело и немного нахально даже, поймав пальцами его напряженный, налившийся кровью, обалденно твердый член, натянула латекс. Хотя захотелось и наклониться, поцеловать, подразнить языком головку, слизывая солоноватый мускусный привкус… Ведь и она точно знала, что его заводит и как Артем любит! Досконально!
— Я-на! — казалось, его и прикосновение ее пальцев возбудило сейчас не менее сильно. А ее от этого надломленного голоса в такую дрожь кинуло… Да еще и придавил пальцами, чуть сжав клитор. Задохнулась сама, едва не кончив.
Артему это понравилось! Ощутила.
Он прижал ее к покрывалу, вдавливая в матрас тяжестью своего тела, по которому Яна дико соскучилась. И, помогая себе рукой, закинув ее бедро вверх, чтоб голенью на его плечо, вонзился в нее именно так, как она хотела, просила, любила… До безумия глубоко и остро! Тело, отвыкшее за эти месяцы, отреагировало, словно вспыхнули тысячи молний под кожей. Горячо, остро! И сладко, и даже больно немного. Но не остановит Артема ни за что!
— Да! — оба выдохнули в губы друг друга.
Тела… Физиология, спору нет. Но и нечто несоизмеримо большое. Когда оргазм вот-вот души коснется, кажется, и нечто непонятное тревожит, распаляет огонь желания в самой голове, в сердце…
— Да! — запрокинула голову, позволяя Артему целовать свою шею и уши, языком дразнила его кадык, прикусывая колючую от щетины кожу, вдавливая ногти в плечи, под пальцами следы рубцов чувствуя… По-новой узнавая родного и любимого, пропитываясь и наполняясь им под завязку, так, что еще немного и через край, казалось, переплеснется что-то в ней…
— Люблю тебя, — прошептал надсадно Артем в самое ухо Яне, точно едва сдерживая собственное тело.
А ее от этого признания — на частицы просто! Верно говорят, что женщины любят ушами, и точка «G» у них в голове. Сознание вспыхнуло, замелькали перед глазами радужные звезды.
— Артем! Любимый мой! — укусила его, потеряв контроль, когда кончила, вцепилась руками, зубами в его плечо, словно боялась, что сейчас исчезнет, как случалось в ее снах за эти месяцы порознь.
И его этим подстегнула к черте, похоже. Запрокинув голову, хрипло застонав, Артем тоже кончил, тяжелыми и мощными толчками практически спаяв их тела.