Снег
Шрифт:
Вслед за ней на сцену вышел известный в 1960-е годы вратарь Вурал и рассказал, как он пропустил во время матча национальной сборной с англичанами в Стамбуле одиннадцать голов, примешивая к рассказу любовные истории с известными актрисами, и сообщил о спортивных сговорах, в которых он участвовал. То, что он рассказывал, все слушали, посмеиваясь, получая непонятное удовольствие от чьих-то страданий и от убогости обычных турецких развлечений.
16
Место, где нет Аллаха
Видение Неджипа и стихотворение Ка
Когда
Одна из кабинок освободилась, и они вошли внутрь. Ка обратил внимание, что их заметил один беззубый старик. Неджип, спустив в кабинке воду, сказал: "Нас никто не видел". И радостно обнял Ка. Ловким движением Неджип встал на выступ в стене, мгновенно приподнялся и, протянув руку, извлек конверты, лежавшие на бачке. Он спустился вниз и очистил их, аккуратно сдув с них пыль.
— Я хочу, чтобы ты сказал кое-что Кадифе, когда будешь отдавать ей эти письма, — сказал он. — Я много размышлял над этим. С того момента, когда она прочтет письма, в моей жизни не останется никакой надежды или ожиданий, связанных с Кадифе. Я хочу, чтобы ты очень ясно сказал об этом Кадифе.
— Почему же ты хочешь, чтобы она узнала о твоей любви, если тогда, когда она узнает о ней, она узнает, что у тебя нет никакой надежды?
— Я не боюсь, как ты, жизни и своих страстей, — сказал Неджип, забеспокоившись, что Ка расстроился. — Эти письма для меня единственный выход: я не могу жить, страстно не любя кого-нибудь, какую-нибудь красоту. А для счастья мне нужно любить кого-нибудь другого. Но сначала мне нужно избавиться от любви к Кадифе. Ты знаешь, кому я отдам всю свою страсть после Кадифе?
Он отдал письма Ка.
— Кому? — спросил Ка, пряча письма в карман пальто.
— Аллаху.
— Расскажи мне о своем видении.
— Сначала открой это окно! Здесь очень плохо пахнет.
Ка открыл маленькое окно уборной, надавив на заржавевшие задвижки. Они с восторгом, словно были свидетелями какого-то чуда, наблюдали за снежинками, безмолвно и медленно падавшими в темноте.
— Как прекрасен мир! — прошептал Неджип.
— По-твоему, что самое прекрасное в жизни? — спросил Ка.
Наступило молчание.
— Все! — прошептал Неджип, словно раскрывая какую-то тайну.
— Но разве не жизнь делает нас несчастными?
— Да, но в этом только наша вина. Не мира и не его Творца.
— Расскажи мне о видении.
— Сначала положи руку мне на лоб и расскажи мне о моем будущем, — попросил Неджип. Он широко раскрыл свои глаза, один из которых через двадцать шесть минут будет размозжен вместе с его мозгом. — Я хочу жить очень долго и в богатстве и знаю, что в моей жизни произойдет много прекрасного. Но я не знаю, о чем буду думать через двадцать лет, и мне это интересно.
Ка приложил ладонь своей правой руки к тонкой коже на лбу Неджипа.
— О господи! — Он в шутку отдернул руку, словно дотронулся
— Говори.
— Через двадцать лет, то есть тогда, когда тебе исполнится тридцать семь, ты в конце концов поймешь, что причиной всего зла на земле, того, что нищие такие нищие и глупые и что богатые такие богатые и умные, причиной глупости, силы и бездушия, причиной всего того, что пробуждает в тебе желание умереть и обнажает чувство вины, является то, что все думают одинаково, — сказал он. — Поэтому ты чувствуешь, что в этом мире, где каждый, кто проявил себя нравственным человеком, стал глупым и умер, можно жить, только став злым и безнравственным. Но ты поймешь, что это закончится ужасно. Потому что я чувствую этот конец под своей дрожащей рукой…
— Какой конец?
— Ты очень умен и уже сегодня знаешь, какой. И поэтому я хочу, чтобы ты сказал о нем первым.
— О чем?
— Я знаю, что чувство вины, которое ты испытываешь из-за страданий и несчастий бедняков, ты на самом деле чувствуешь из-за этого конца.
— Так что же, я не буду верить в Аллаха, упаси Бог? — спросил Неджип. — Тогда я умру.
— Это не произойдет за одну ночь, как у бедного директора, ставшего атеистом в лифте! Это произойдет так медленно, что ты даже не заметишь. Это будет как с человеком, который заметил, что постепенно умирал, много лет находясь в ином мире, но заметил это однажды утром, выпив слишком много ракы.
— Как было с тобой? Ка убрал руку с его лба:
— Как раз наоборот. Уже много лет, как я понемногу начинаю верить в Аллаха. Это происходило так медленно, что я понял это, только приехав в Карс. Поэтому я здесь счастлив и могу писать стихи.
— Сейчас ты мне кажешься таким счастливым и умным, — сказал Неджип, — что я опять задам тебе вопрос. Человек и в самом деле может узнать будущее? А даже если и не узнает, может ли чувствовать себя спокойно, поверив в то, что знает? Я использую это в своем первом фантастическом романе.
— Некоторые люди знают… — проговорил Ка. — Владелец городской газеты «Граница» Сердар-бей знает; он выпустил свою газету, сообщив в ней о том, что произойдет сегодня вечером.
Они вместе посмотрели в газету, которую Ка вытащил из кармана: ".. сценки местами прерывались бурными овациями и аплодисментами".
— Это, должно быть, то, что называется счастьем, — сказал Неджип. — Если бы мы сначала писали в газетах о том, что с нами будет, а потом с изумлением проживали то прекрасное, о чем написали, то были бы творцами своей собственной жизни. Газета пишет, что ты прочитал свое последнее стихотворение. Какое?
В дверь кабинки постучали. Ка попросил Неджипа немедленно рассказать о "том видении".
— Сейчас расскажу, — сказал Неджип. — Но ты никому не скажешь, что слышал это от меня. Всем не нравится, что я слишком близко с тобой общаюсь.
— Я никому не скажу, — сказал Ка. — Сейчас же рассказывай.
— Я очень люблю Аллаха, — восторженно сказал Неджип. — Иногда я, вовсе не желая этого, спрашиваю себя, что было бы, если бы — упаси Бог! — не было Аллаха, и перед глазами у меня встает картина, которая меня пугает.