Снега
Шрифт:
Б е р т а. Я рассержусь, Клара.
К л а р а. Ну хорошо. Тогда пойдем ко мне, посоветуешь, какое платье надеть для концерта.
Ушли.
Л у и з а. И я еще не переоделась. (Достает из чемодана платье.) Надену это. Самое лучшее.
В дверь стучат. Луиза убегает в соседнюю комнату, кричит оттуда.
Войдите!
Входит
М а р и я. Госпожа Броэль…
Л у и з а (услышав женский голос, показывается в двери). Вы к маме?
М а р и я. Вас хотят видеть из сорок седьмого номера.
Л у и з а (слышен ее голос). Скажите, что я переодеваюсь.
М а р и я. Хорошо. (Ушла.)
Сцена некоторое время пуста. Стук в дверь.
Л у и з а (из соседней комнаты). Входите.
Входит М е н т о н, красивая женщина, на вид лет тридцати пяти.
Кто вошел? Женщина? Или мужчина?
М е н т о н (улыбнулась). Увы, женщина. Нерушимый закон природы: женщина охотнее ждет мужчину.
Л у и з а. Я сейчас.
М е н т о н. Разрешите курить?
Л у и з а. Курите. Только я не знаю, где пепельница.
М е н т о н. Не беспокойтесь. (Нашла пепельницу, села в кресло, закурила.)
Входит Л у и з а в нарядном платье.
(Невольно.) О! Вы великолепны. Извините, что рискнула побеспокоить вас. Всего несколько вопросов, госпожа Броэль.
Л у и з а. Вам, очевидно, нужна моя мама.
М е н т о н. Да, я знаю, что она — глава делегации. Но у меня заказан разговор с Нью-Йорком. Даже лучше, если на вопросы, которые интересуют нашу газету, ответите вы, молодая немка. (Улыбнулась.) В ваших ответах будет больше непосредственности, молодости. (Пауза.) Мы стареем…
Л у и з а. Глядя на вас…
М е н т о н. О, я хорошо сохранилась. Все время в дороге, хорошая, разнообразная еда, много фруктов…
Л у и з а. Что вас интересует?
М е н т о н (не сразу). Вы знаете, как люди всех континентов затаив дыхание наблюдают за борьбой между свободной частью Германии и Германией, захваченной коммунистами.
Л у и з а. Я не политик, а студентка университета. (Сухо.) Что вам угодно?
М е н т о н (в упор). Цель приезда вашей делегации?
Л у и з а (так же, в упор). Доказать
М е н т о н (искренне восхищена смелостью девушки). Этот ответ (записывает) сделал бы честь любому политику. Второй вопрос: планетарий, который хотят подарить русским немцы, уже изготовлен?
Л у и з а. О да.
М е н т о н. Его стоимость в марках?
Л у и з а. Мы не меряем нашу дружбу с русскими с помощью денег.
М е н т о н (записывает). Великолепно, великолепно!
Стук в дверь.
Л у и з а. Войдите, пожалуйста.
Входит С е р г е й А с а н о в. Остановился у двери. Луиза встала, замерла. Пауза.
С е р г е й. Луиза!..
Л у и з а (тихо). Сергей!..
М е н т о н (поднялась, понимающе улыбнулась). На вопросы, поставленные мною, я на вашем месте не смогла бы ответить иначе. Теперь я понимаю. До свидания. (Уходит.)
Л у и з а (хочет скрыть рвущуюся наружу радость). Вы… присядьте, пожалуйста, Сергей… Михайлович… (Произносит отчество Сергея немного нараспев, по слогам, словно боясь ошибиться.) Я не ошиблась?
С е р г е й. Не забыла…
Л у и з а. Нет! Я помню все. Ту страшную ночь, когда вас хотели убить. Вы толкнули меня в грудь, назвали врагом…
С е р г е й (тихо). Я не знал тебя…
Л у и з а. А потом я ходила в госпиталь, и меня долго не пускали к вам.
С е р г е й. Я лежал на койке и целыми днями слушал шаги на лестнице. Я ждал тебя.
Л у и з а (после паузы). А потом я сказала Паулю, что никогда не полюблю его. А потом… (Закрыла лицо руками.)
С е р г е й (негромко продолжает). А потом мы поняли, что не можем жить друг без друга. А еще немного спустя поняли, что никогда не сможем быть вместе. И чем больше мы это понимали, тем больше любили друг друга.
Пауза. Рывком бросились друг к другу, обнялись, замерли.
Л у и з а. Сережа, Сережа, Сережа…
С е р г е й. Говори, говори, что-нибудь еще говори.
Л у и з а. Я так боялась нашей встречи.
С е р г е й. Помнила? Любила?
Л у и з а. О! Хотела забыть. Не смогла. У меня не хватило сил.
С е р г е й. Четыре года ты стоишь у меня перед глазами — день и ночь, день и ночь… Почему ты не ответила мне ни на одно письмо?
Л у и з а. Прошу, не надо об этом.
С е р г е й. Почему? Почему ты молчала?
Л у и з а. Я была обижена.