Снеговик

Несбё Ю

— Да. Это я.

— Добрый день, это старший инспектор Харри Холе, Управление полиции Осло.

— Дата рождения?

— Родился я вроде весной, но не о рождении речь. Скорее об убийстве. Вы, вероятно, уже читали сегодняшние газеты. Меня интересует, приходила ли к вам Сильвия Оттерсен в течение последней недели.

На том конце провода стало тихо.

— Секундочку, — ответила она.

Харри услышал, как она встала, а снова взяв трубку, ответила:

— Сожалею, господин Холе. Сведения о пациентах не подлежат разглашению. И я думаю, что полиции это

известно.

— Нам это известно. Но если не ошибаюсь, пациентами являются ее дочери, а не сама Сильвия.

— Все равно. Информация, которую вы запрашиваете, опосредованно может раскрыть имя пациента нашей клиники.

— Речь идет об убийстве, напоминаю.

— А я напоминаю вам, что полиция может приехать к нам с ордером. Возможно, в нашей клинике излишне тщательно подходят к сохранению конфиденциальной информации о пациентах, но это в порядке вещей.

— В порядке вещей?

— Да. Это объясняется спецификой клиники.

— Что за специфика?

— Пластическая хирургия. Посмотрите наш сайт.

— Спасибо, я думаю, что уже узнал достаточно.

— Как угодно. — И она положила трубку.

— Ну и? — спросила Катрина.

— Юнас и двойняшки были у одного и того же врача, — сказал Харри, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — А значит, мы напали на след.

Харри ощутил особое воодушевление, оно настигало его каждый раз, когда он начинал чувствовать, что зверь близко. А после воодушевления приходило Великое Наваждение. Чувство, вбиравшее в себя все: влюбленность и наркотический угар, слепоту и зоркость, здравомыслие и сумасшествие. От коллег он время от времени слышал выражение: «нервы натянуты как струна», но Наваждение — это нечто совсем другое, нечто большее. Он никогда никому о нем не рассказывал и даже не делал попыток проанализировать это состояние. Не осмеливался. Все, что он знал о нем, — оно помогало ему, вело его, было топливом для той работы, которой он занимался.

— И что дальше? — задала вопрос Катрина.

Харри открыл глаза и проехался на своем кресле:

— А теперь мы займемся шопингом.

Лавка «Taste of Africa» — «Вкус Африки» — находилась на самой оживленной торговой улице района Майорстюа, на Бугстадвейен. Но из-за того, что вход в нее прятался в переулке, казалось, что ты где-то на окраине.

Харри с Катриной вошли в лавку под звон дверного колокольчика. Приглушенное, точнее, недостаточное освещение, пестрые, грубой работы ковры, свободные яркие одеяния, узорчатые подушки, журнальные столики, будто только что срубленные прямо в джунглях, и высокие тонкие фигуры людей и животных, вырезанные из дерева. Все это было расставлено и развешано без особого порядка: ценников не видно, товары стоят парами, как звери в Ноевом ковчеге. Короче говоря, помещение больше походило на выставку, а не на магазин. На слегка запылившуюся выставку. И это впечатление только подчеркнула неестественная тишина, воцарившаяся, когда дверь наконец захлопнулась и колокольчик смолк.

— Что вам угодно? — раздался голос из угла лавки.

Харри пошел на звук. В глубине лавки было темно. За огромным деревянным

жирафом он со спины увидел женщину: она стояла на стуле, освещенная единственной голой лампочкой, и вешала на стену страшную черную маску из дерева.

— В чем дело? — спросила женщина, не оборачиваясь.

Судя по интонации, она догадалась, что в лавку пришел отнюдь не покупатель.

— Мы из полиции.

— Ах вот как.

Женщина повернулась, луч света упал ей на лицо, и сердце у Харри остановилось, а сам он попятился назад. Это была Сильвия Оттерсен.

— Что-то не так? — спросила она, и между стеклами очков прорезалась морщинка.

— Вы… кто?

— Ане Педерсен, — ответила она и только тут заметила ошеломленное лицо Харри. — Я сестра Сильвии Оттерсен. Двойняшка.

Харри закашлялся.

— Это старший инспектор Харри Холе, — услышал он голос Катрины за своей спиной. — А я — Катрина Братт. Мы надеялись найти тут Ролфа.

— Он в похоронном бюро.

Ане замялась, и в тот же миг каждый из них понял, что все одновременно подумали об одном: как можно похоронить одну голову?

— И на пост заступили вы? — пришла на выручку Катрина.

— Да, — улыбнулась Ане Педерсен и осторожно спустилась со стула, все еще держа маску в руке.

— Праздничная маска или изображение духа? — спросила Катрина.

— Праздничная, — ответила та. — Хуту. Восточное Конго.

Харри взглянул на часы:

— Когда он вернется?

— Не знаю.

— А есть предположения?

— Я же сказала, я не…

— Прекрасная маска, — перебила Катрина. — Вы сами ездили в Конго и купили ее там, ведь так?

— Как вы догадались? — удивленно посмотрела на нее Ане.

— Я заметила, что вы держите ее так, чтобы не закрывать ни глаз, ни рта. Вы уважаете духов.

— А вы интересуетесь масками?

— Немного, — ответила Катрина и показала на черную маску получеловека-полузверя с приделанными маленькими ручками и ножками. — А это, наверное, маска кпели?

— Да. С Берега Слоновой Кости. Сенуфская.

— Маска судьи? — На этот раз Катрина протянула руку к грязной шерсти какого-то животного, которая свисала по сторонам лысины из кокосового ореха, прикрепленного к верхней части маски.

— О, да вы много знаете, — улыбнулась Ане.

— Так это судейская маска? — спросил Харри.

— Судейская и есть, — ответила Ане. — В Африке такие маски не просто пустой символ. В племени лу человек, который носит такую маску, автоматически получает власть судить и наказывать. И никто его авторитет сомнению не подвергнет: маска дает ему эту власть.

— А вон там, у двери, я видела две маски смерти, — сказала Катрина. — Просто роскошные.

— У меня их несколько, — улыбнулась в ответ Ане. — Из Лесото.

— Можно посмотреть?

— Конечно. Обождите тут.

Она исчезла, а Харри посмотрел на Катрину.

— Я подумала, что так будет проще найти с ней контакт, — ответила она на его вопрошающий взгляд. — Проверить, нет ли у них семейных тайн, понимаешь?

— Понимаю. И лучше всего тебе это сделать в одиночку.