Снеговик
Шрифт:
— Что ты так смотришь? — спросила она, расстегивая пальто.
— Сама знаешь, — сипло ответил он и выругал себя за то, что позволил ей услышать, как у него перехватило горло.
Она громко рассмеялась, и этот смех подействовал на него, как первый стакан «Джима Бима»: Харри согрелся и расслабился.
— Не надо, — сказала она.
Он отлично знал, что означает ее «не надо»: «Не начинай, не мучайся, ничего не выйдет». Она произнесла это тихо, еле слышно, но все равно его обожгло как пощечиной.
—
— Все так говорят.
— Что со столиком?
— Метрдотель нас позовет.
Она села за стойку рядом с ним и заказала аперитив — разумеется, кампари. Харри когда-то звал ее Кошениль — так называется натуральный пигмент, который придает этому пряному сладкому напитку его особенный цвет. Она и в одежде предпочитала красные тона. Сама-то Ракель настаивала, что это отпугивающая окраска, как у зверей, которые таким образом дают человеку понять, чтобы он держался подальше.
Харри заказал еще одну колу.
— Почему ты похудел? — поинтересовалась она.
— Грибок.
— Что?
— Ну ему же надо кормиться. Мозгами, глазами, легкими. Сознанием. Высасывает цвет лица и память. Грибок растет, я исчезаю. Он становится мной, а я им.
— Что ты несешь? — перебила она с отвращением на лице, но в глазах Харри разглядел улыбку.
Она любила, когда он что-нибудь рассказывал, даже когда он нес явную чушь. Он рассказал о грибке в квартире.
— А у тебя как дела?
— Отлично. У меня все хорошо, у Олега тоже. Вот только он по тебе скучает.
— Так и сказал?
— Ты знаешь это и без его слов, Харри. Мог бы обойтись с ним помягче.
— Я? — Харри изумленно воззрился на нее. — Это был не мой выбор.
— Да что ты! — Ракель взяла со стойки бокал. — То, что мы расстались, не означает, что вы с Олегом больше не должны встречаться. Ваша дружба важна для вас обоих. Привязанности вам даются с таким трудом, что надо бы ценить те, что уже есть.
Харри пригубил свою колу:
— А как у Олега с твоим?
— Его зовут Матиас. — Ракель вздохнула. — Они стараются наладить отношения, но они такие… разные. Матиас идет навстречу, но Олежка все усложняет.
Харри почувствовал сладкий укол умиротворения.
— К тому же Матиас много работает.
— А я-то думал, что тебе не нравится, когда мужик работает, — произнес Харри и в тот же миг пожалел о сказанном.
Но Ракель не рассердилась, она грустно вздохнула:
— Дело было не в том, что ты работал, Харри, а в твоей одержимости. Ты сам и естьработа, и движет тобой не любовь, не ответственность. А солидарность. Никаких личных устремлений, вот в чем дело. В твоей душе только жажда мести. А это неправильно, Харри, так быть не должно. Ты сам знаешь, что произошло.
Да,
Он кашлянул и поинтересовался:
— Ну а твой… он-то хоть занимается… правильными вещами?
— Матиас теперь по ночам дежурит в отделении скорой помощи. Добровольно. А днем читает лекции в Институте анатомии.
— А еще он, конечно, донор и член неправительственной организации «Международная амнистия»?
— Вторая группа с отрицательным резусом — это большая редкость, Харри. А «Амнистию» ты сам поддерживаешь, я же знаю.
Она помешала оранжевой соломинкой в почти полном стакане, красная жидкость заплескалась вокруг кубиков льда. Кошениль.
— Харри… — начала она.
Что-то в ее голосе заставило его напрячься.
— Мы с Матиасом хотим съехаться. После Рождества.
— Так быстро? — Харри провел языком по пересохшему нёбу, стараясь добыть хоть каплю влаги. — Вы же знакомы не больше года.
— Полтора. А к лету мы планируем пожениться.
Магнус Скарре внимательно смотрел на теплую воду, бегущую из крана ему на руки и исчезающую в стоке. Нет. Ничто не исчезает, просто переносится в другое место. Как и те люди, о которых он собирает информацию в течение последних недель. Об этом его попросил Харри. Харри сказал, что там можно что-то нарыть. И что доклад Магнуса ему нужен до праздников. А это означало, что Магнусу придется работать сверхурочно. Сам-то он прекрасно знал, что Харри поручил ему это дело, чтобы он не расслаблялся в этот когда-все-кладут-ноги-на-стол период. Ребята из отдела розыска пропавших без вести отказались копаться в старых делах: у них и новых по горло.
Возвращаясь к себе в кабинет по пустынному коридору, Магнус заметил, что его дверь приоткрыта. Он твердо помнил, что закрыл ее, между тем было уже позже девяти — даже охранники давно разошлись. Два года назад у них случился ряд краж из кабинетов. Магнус резко рванул дверь.
Посреди кабинета стояла Катрина Братт. Она обернулась к нему, приподняв одну бровь, как будто это был ее кабинет и ему следовало постучаться, прежде чем войти. А потом снова повернулась к нему спиной.
— Я просто хотела посмотреть, — сказала она, обводя взглядом стены.
— На что? — Скарре огляделся по сторонам. Кабинет был совершенно такой же, как и все остальные, вот только без окна.
— Это же был его кабинет. Так?
— Кого вы имеете в виду? — нахмурился Скарре.
— Холе. Все эти годы это был его кабинет. В том числе и в тот период, когда он расследовал серийные убийства в Австралии. Так?
— Вроде да, — пожал плечами Скарре. — А что?
Катрина Братт провела ладонью по столу:
— А почему он переехал?