Снобы
Шрифт:
Прошло какое-то время, зал постепенно наполнялся людьми.
– Чарли!
Эдит подняла глаза – к их столику взяла курс хорошенькая брюнетка в коктейльном платье строгого покроя, усыпанном блестками. Ее сопровождал, вернее – она тащила на буксире настоящего кита. На нем был костюм – портному, должно быть, потребовалась целая штука шерстяной материи – и большой галстук в горошек. Когда они причалили, Эдит заметила, что по жирной красной шее новопришедшего струйками стекает пот.
– Джейн, Генри, добрый вечер, – Чарльз
Джейн мимоходом и почти неощутимо пожала руку Эдит, затем снова обернулась к Чарльзу и, усаживаясь, налила себе вина.
– Умираю от жажды. Как поживаешь? Что с тобой случилось в Аскоте?
– Ничего не случилось. Я там был.
– Я думала, мы все вместе обедаем в четверг. С Уитерби и его женой. Мы тебя искали-искали, но потом махнули рукой. Камилла была страшно разочарована. – Она заговорщически улыбнулась Эдит, будто приглашая и ее посмеяться над шуткой. На самом деле она, конечно же, сознательно подчеркивала, что Эдит здесь чужая и понятия не имеет, о чем речь.
– Не понимаю, почему она была разочарована. Я и ей, и Энн говорил, что обедаю с родителями.
– О чем они тут же забыли, что и говорить. Ладно, теперь уже неважно. Кстати, скажи-ка, а ты едешь в августе к Эрику и Кэролайн? Они клялись и божились, но что-то это очень непохоже на тебя.
– Почему?
Джейн ленивым, змеиным движением пожала плечами:
– Не знаю. Ты вроде терпеть не можешь жару.
– Я еще не решил. А вы едете?
– Мы не знаем, правда, дорогой? – Она протянула руку к своему пыхтящему супругу и сжала его рыхлую ладонь. – Нас ждет еще так много дел в Ройтоне. Мы и дома-то почти не бываем с тех пор, как Генри занялся политикой. У меня ужасное предчувствие, что мы застрянем там на все лето. – Она улыбнулась еще шире, уже не только Чарльзу, но и Эдит.
Эдит улыбнулась в ответ. Ей не в новинку была эта острая потребность представителей высших классов демонстрировать, что они знают друг друга и регулярно занимаются одним и тем же с одними и теми же людьми. Сейчас перед ней был довольно экстремальный пример этого менталитета закрытых вечеринок, но глядя на лорда Камнора, он же Генри – Зеленый Паровоз, нетрудно было догадаться, что Джейн пришлось многим пожертвовать ради своего нынешнего положения, каким бы оно ни было, и ей трудно было бы, даже мгновение, не придавать этому положению значения.
– Вы всерьез занимаетесь политикой? – спросила Эдит у Генри, который, похоже, все еще приходил в себя после изнурительного перехода через зал.
– Да, – сказал он и опять повернулся к остальным.
Эдит сначала чуть не пожалела его, но скоро заметила, что сам он не понимает, что достоин жалости. Его вполне устраивало быть самим собой. Так же как ему нравилось демонстрировать, что он знаком с Чарльзом и не знаком с Эдит. Но Чарльз совсем не собирался позволить Камнорам вести
– Генри просто ужасно серьезный с тех пор, как получил свой пост. За что вы там боролись в последний раз? За обеспечение заключенным права соблюдать вегетарианскую диету?
– Ха, ха, – отозвался Генри.
Джейн пришла мужу на помощь:
– Не будь таким гадким. Он столько сделал для улучшения рациона наших граждан, – правда, дорогой?
– Не уменьшая при этом собственного, как я понимаю, – улыбнулся Чарльз.
– Смейся-смейся, они еще придут за тобой, когда твой отец сыграет в ящик. Вот увидишь, – пригрозила Джейн.
– Не придут. В следующий раз победят лейбористы и отменят право наследования, ты и ахнуть не успеешь.
– К чему такой пессимизм? – Джейн и слышать не хотела, что миру, на который она поставила все, грозит исчезновение. – И вообще, у них годы уйдут, чтобы придумать систему распределения мест в Палате лордов получше существующей, а пороть горячку они не станут.
Чарльз встал и пригласил Эдит на танец.
Она подняла на него полувопросительный взгляд, пока они шаркали ногами на площадке, уже забитой под завязку иранскими банкирами и их любовницами.
Он улыбнулся:
– Генри неплохой парень.
– Он ваш близкий друг?
– Что-то вроде кузена. Мы с детства знакомы. Боже, ну он и растолстел, правда? Настоящий дирижабль.
– Они давно женаты?
Чарльз покачал головой:
– Четыре-пять лет, по-моему.
– А дети у них есть?
Он кривовато улыбнулся:
– Две дочери. Бедный старина Генри. Его заставляют пить портвейн, есть сыр и еще бог знает что.
– Зачем?
– Чтобы родился мальчик, зачем еще? Им чертовски нужен наследник.
– А если у них так и не будет сына?
Чарльз нахмурился:
– Братьев у него нет. По-моему, титул достанется какому-то парню из Южной Африки, а вот кому отойдет состояние, ему или девочкам – я не уверен. Но они оба еще довольно молоды. Еще пара попыток у них есть, я думаю.
– Это может стать им довольно дорого.
– Это точно. Никогда не угадаешь, когда стоит остановиться. Взять хотя бы Клэнуильямсов. Шесть девчонок, и только тогда они угомонились, а в наше время с этим даже тяжелее, чем раньше.
– Почему?
– А вы как думаете? Даже девочек надо отправлять в приличные школы.
Еще какое-то время они танцевали молча, только Чарльз изредка кивал проплывающим мимо знакомым. Эдит с благодарностью узнала двух девушек, с которыми познакомилась в год своего выхода в свет, и ослепительно им улыбнулась. Заметив, с кем она, они помахали ей руками в ответ, и она почувствовала себя не такой невидимой. Когда они вернулись к столику, Эдит уже начала думать, что очень даже неплохо проводит время.