Сны инкуба

Гамильтон Лорел Кей

— Хрен тебе. Мы сейчас тратим её время. Это её убийство, и поймать гада, который так с ней обошёлся, куда важнее, чем все прочее. А ты тут делаешь мне каменную морду и ведёшь себя как дурак-стажёр, который даёт этому типу время удрать подальше. Нам не надо, чтобы он удрал. Мы же хотим, чтобы его поймали?

Она кивнула, но сказала:

— Я не веду себя как стажёр.

Я вздохнула:

— Хорошо, извини за такое слово. Если хочешь ссориться, можно, но потом, когда не будем тратить драгоценное время — её время.

Арнет

снова посмотрела на тело — в основном потому, что я на него показала. Может, слишком театральным жестом, но я на осмотрах когда-то кучу времени потратила на выяснения с Дольфом, и совершенно не собиралась иметь на руках очередную примадонну. Сперва убийство, личное потом. Таков должен быть порядок, иначе запутаешься.

Зебровски оказался за спиной Арнет — я видела, как он подходил, но Арнет вряд ли заметила.

— Арнет, пойди подыши, — сказал он, улыбаясь и стараясь, чтобы в словах нельзя было услышать укол.

— Я детектив в этой группе, а она нет.

Арнет ткнула большим пальцем через плечо в мою сторону.

— Ну-ка, выйди! — произнёс Зебровски, и даже следов приветливости не было в его голосе.

Арнет не двинулась с места, глядя на него хмуро.

— Если я тебе говорю, чтобы ты вышла, то это не только ради свежего воздуха.

— Что это должно значить? — спросила она, и руки у неё задрожали.

То есть так злится, что руки трясутся. Какого черта я ей сделала, что она так бесится? Из-за Натэниела? Так она даже никогда с ним не встречалась. Она с ним познакомилась, когда он уже у меня жил.

— Ты хочешь, чтобы я отстранил тебя от дела? — спросил Зебровски, и голос его совсем не был похож на голос Зебровски.

— Нет, — ответила она.

Голос её был мрачен, но в нем ощущалось удивление, будто она не знала, что у Зебровски бывают такие интонации. Я тоже не знала.

Он смотрел на неё, и взгляд вполне соответствовал его новому голосу.

— Тогда что надо сделать?

Она открыла рот, закрыла, сжала губы в розовую ниточку. Потом повернулась на каблуках (разумной высоты в два дюйма) и вышла, чуть ли не чеканя шаг.

Зебровски шумно вздохнул и посмотрел на меня, нахмурив брови:

— Что ты ей сделала?

— Я? Ничего.

Он глянул на меня недоверчиво.

— Клянусь, ни черта я ей не делала.

— Кэти говорит, что Арнет здорово злилась на что-то, что ты ей сказала на свадьбе.

— Откуда Кэти знает, что она злилась?

Он прищурился всерьёз:

— Значит, все-таки что-то сказала?

Я открыла рот, тут же его закрыла и потупила глаза.

— Мы теряем время на личные разборки, — сказала я.

Ладно, пусть я не хочу обсуждать своих бойфрендов с Зебровски, но ведь действительно надо убийцу ловить, а не толочь воду в ступе.

— Верно, но когда не будет такой запарки, помирись с Арнет.

— Я? Почему я?

— Потому что не ты на неё кипятком брызжешь, — ответил он, просто констатируя факт.

С такой логикой

я хотела бы поспорить, но смысл в ней был.

— Сделаю, что смогу. Что рассказал тебе Абрахамс?

— Арнет увидела кровь под дверью. Они вызвали наряд и вошли. Обыскали квартиру и некоего Эвери Сибрука не обнаружили. Кровать была не застелена, и кровавый след начинался от постели.

— Не просто из спальни — от постели, — уточнила я.

Он кивнул.

— Её идентифицировали?

Странно, что он не спросил, кого «её».

— Сумочка рядом с кроватью, там же аккуратно сложенная одежда. Салли Кук, возраст двадцать четыре, рост пять футов три дюйма, а весу в водительском удостоверении женщин я не верю.

— Это да, женщины убавляют вес, зато мужчины прибавляют дюйм-другой роста.

Он усмехнулся:

— У нас не хватает ума помнить, какой у нас на самом деле рост.

Я улыбнулась в ответ и подавила желание ткнуть его в плечо. Он умеет поднять мне настроение даже на осмотрах места преступления.

— Я заметил, что ты устроила отжимание на пальчиках, осматривая тело. Ты же узор крови нарушаешь.

— Я не отжималась на пальчиках, а трогала по минимуму. Зато я теперь знаю, отчего она истекла кровью — по крайней мере, частично.

— Рассказывай.

Он начинал манерой походить на Дольфа. Это не плохо, просто меня слегка нервирует.

— У неё частичный след укуса глубоко внутри бедра. Похоже, проколота бедренная артерия.

— Почему ты говоришь — «частичный»? Либо он её укусил, либо нет.

Я пожала плечами:

— Укусить-то укусил, но выглядит почти так, что, когда он начал, она либо выдернулась, либо он не смог закончить. За отсутствием лучшей аналогии, это как укус змеи. Если она не ядовита, то лучше не выдёргиваться. Клыки у вампиров не так сильно загнуты, как у большинства змей, но все же, если дёрнуться, порвёшь себя сильнее, чем если постараешься её от себя отцепить не слишком резко.

— Отдёрнуться от того, что тебя укусило — это инстинкт, Анита.

— Я не спорю, Зебровски, я только говорю, что это неудачное решение. Порвёшь сам себя.

— Значит, он её укусил, она дёрнулась, и при этом порвалась бедренная артерия. Ты хочешь сказать, что он не собирался её убивать?

Я пожала плечами:

— Я хочу сказать, что изойти кровью из разорванной бедренной артерии можно за двадцать минут, если не меньше. Мало кто это понимает.

— Анита, не морочь мне голову.

— В смысле?

— Я главное под конец приберёг. У неё тут сумка, а в ней — что-то чертовски похожее на костюм стриптизерши. Сплошные кружева и почти ничего кроме. Если она стриптизерша, то это один из наших вампиров. Но ты сейчас говоришь, что он её не собирался убивать. Если так, то он не тот, кого мы ищем. Я запустил процесс выписки на твоё имя ордера на ликвидацию его к чёртовой матери. А мне бы очень не хотелось, чтобы ты убила не того.