Сны мага
Шрифт:
Упрямство погнало ее из родительского дома к Наместнику провинции Лима, когда родители приняли брачное предложение от мага кесэт Минсешан [25] , чтобы оспорить его. Упрямство заставило довести до конца спор с родичами и в оплату за поддержку Наместника распорядиться статусом и голосом в его пользу. Упрямство подвигло согласиться на Поиск новой судьбы в стране Рё. Бисван Джиди действительно упряма, но и умна, поэтому сохранила достаточно средств, и не отправилась в Путь совсем уж в одиночку, а воспользовалась одной из подслушанных при дворе рекомендаций и нашла надежных наемников, подходящих
25
Кесэт Минсешан — гильдия магов разума, навевающих сны и иллюзии.
26
Вани — женская прислуга для высокородных.
Бисван была красива в том самом, предпочитаемом аристократией стиле. Выбеленная кожа еще не потемнела, но уже покрылась золотистым загаром, темные густые волосы туго забраны в дорожный пучок, открывая круглое, словно луна, лицо, драконьи глаза, брови — острые месяцы и губы, словно лепестки магнолии.
И да, бисван Джиди умна, не отправилась в Путь в одиночестве и составила план. Она перейдет перевал и вольется в группу паломников, спешащих в Храм Пути. Эти путешественники никогда не ходят в одиночку, а уж нынешние беспокойные времена даже охрану нанимают.
Однако короткий найм из Лимы в Кён в сопровождение не был столь уж опасен, потому что не было надобности сопровождать девушку на всем Пути, и с бисван пошла только половина отряда во главе с кеду. А ютама остался в столице, договариваться о долгом найме с Наместником.
Занимаясь дорожными шатрами, Кехан периодически поглядывал в сторону Кауи Рижан. Среди распоряжающихся лагерем он распознал троих знакомцев по небольшой стычке в Менджубе.
Торг между пенья и караванщиком прекратился, оба расстались довольные друг другом, и разошлись, каждый к своему костру. Сумерки медленно наползали на лагерь, пляшущие огни превращали двор в театр причудливых теней под лиловеющим небом. Языки огня, который не прятался, а ярко и гордо плясал на угольях, добавляли теплого оранжевого света на смуглые лица джэлапэ и жизни к окружавшим лагерь каменным стенам.
На самом деле, интригующий среди купечества пенья и благородные Кауи Рижан не так уж интересны.
Спутники караванщика занимательнее. Если приглядеться, один из пяти фургонов не обит твердыми деревянными панелями, а покрыт простым полотном в тон. Среди погонщиков, собравшихся у костра, сидели двое подростков, едва вступивших в пору взрослости. Они в унисон что-то рассказывали, размахивая руками, заставляя окружающих тихо пересмеиваться. Улыбался даже один из солнц Наместника, чей пост был ближайшим к костру делового караванщика.
Из фургона выбирался, откинув полог, невысокий джэлапэ и, направляясь к конюшне, мимоходом взъерошил волосы мальчишкам. Те фыркнули дружно и продолжили обмен историями.
Кехан пересел подальше от костра, у которого сидела бисван, на границу трех пляшущих кругов света. Двежин,
Принюхавшись, можно уловить запах укрепляющих и бодрящих трав. Но Кехан не собирается пробовать этот отвар. Сегодня его очередь на вторую стражу, но травяная бодрость ему не нужна, потому что за нее всегда следует плата, будет возможность отдохнуть в третью смену, кроме того, за оградой не ожидается опасностей. И, тряхнув кошельком, кеду уже отдал кольцо медяков стражам Солнца. Стража — это просто страховка от неожиданностей опытных наемников.
И на стыке теней удобно отслеживать движения пенья с сопровождением и наблюдать за костром караванщика. И слушать разговоры.
Кехан задумчиво вздыхает, мысленно лелея пустой очаг.
Он не очень сердечен к тем, кто состоит и приходит в отряд наемников Джихан Беру. Просто потому, что очень часто холод, скапливающийся в погасшем очаге, выплескивался наружу и лишал речи, разума, силы и способности просто верно и четко воспринимать мир и правильно отвечать ему. Проще сохранять со всеми одинаково далекое расстояние, чем пересиливать эту цепенящую волну. Это не очень удобно.
Но все же Кехан немного равнодушный, отстраненный, не великий, но полезный и надежный наемник, почти всегда имеющий ответы на странные вопросы новичков и даже кеду, предпочитающий по возможности держаться не на линии атаки, но готовый прикрыть отступление. Из бывших райя, или бисван при наместнике какой-то провинции. Снисходительный и немного высокомерный, но настоящей жизнью пообтесанный. Такая вот сложилась репутация, не самая плохая. И это странно, иметь репутацию, отдельную от общности, кесэт. И поддерживать ее приходиться самому, лично.
Кроме того, чтобы иметь ответы, нужно задавать вопросы и много слушать. Что же. С первым складывается не очень хорошо, но второе, второе получается превосходно.
Поэтому сидя на границе теней, и словно сливаясь с ними, Кехан слушает, смотрит, наблюдает. Разговор, который он застал, тянется довольно долго.
Так что разговор у костра караванщика неспешно ложиться еще одним кирпичиков Замок памяти.
Один из мальчишек, сидящих у костра, махнув рукой, пробурчал немного обиженно, продолжая диалог:
— …Ты всегда так говоришь! — и нервно подергал вихор на макушке. Он очень коротко острижен. Словно болел чем-то или попал волосами во что-то очень липкое.
— Потому что это всегда правда! — огрызается второй. У него небольшой акцент, как у жителей приморских провинций, и длинная, ниже плеч, косичка, перетянутая лентой.
— Да ладно!
— Ага, — в голосе смущение, — мне честно просто очень любопытно, не могу удержаться. И лезу, и лезу. Мастер меня даже лупил.
— И куда ж ты лазал? — весело уточнил один из возчиков, поглаживая плеть.
— Однажды, в Лают, в одном из городов залез в старую крепость, брошенную какой-то кесэт. А может и не кесэт, может лорда какого-то. Там было пять башен высотой как болотные мангры и стояла она на скале, выдающейся в море. Вниз спускалась лестница, вырезанная в скале, но я туда не пошел, половина ступеней осыпалась. Она была из мягкого белого камня, полного ракушек. Крепость тоже светлая стояла, освещаемая ярким солнцем, обтачиваемая ветрами.
Голос мальчишки приобрел отчетливые напевные интонации.