Собирающая Стихии
Шрифт:
Легко им говорить! А мне каково? Я вовсе не великодушна, я очень злопамятна и не умею прощать. За Александром водилось много грехов, о которых я знала и не знала, слышала мельком и догадывалась, подозревала и чувствовала, что здесь не обошлось без него. Возможно, я многое бы ему простила. Однако было три вещи, которых я простить не могла. Я не могла простить ему, что он соблазнил, а затем бросил мою мать. Не могла простить, что он похитил меня у этих милых людей, которые дали мне то, чего я раньше была лишена, — настоящую семью. И, наконец, самое главное: я не могла простить ему, что он мой отец…
Я понятия не имею, как Александр провернул моё похищение, а расспрашивать его я не стала. Сама я помню лишь, что дверь внезапно распахнулась,
Я очнулась в огромном особняке в горах у быстрой реки. Там я прожила два с половиной месяца. Вместе со мной жил Александр, а ещё пожилая чета слуг, говоривших на незнакомом мне языке, который я так и не удосужилась выучить. Александр пытался наладить со мной отношения, однако я не хотела ни видеть его, ни слышать, ни тем более — говорить с ним. Теперь я сожалею, что была такой бескомпромиссной. Мне следовало бы, немного поупорствовав, смягчиться, вести себя пай-девочкой, называть Александра отцом… Впрочем, я сомневаюсь, что смогла бы одурачить его. Из меня никудышная актриса.
Дважды я пыталась бежать, но мне не удавалось добраться до ближайшего людского поселения. Возможно, таковых вообще не было; возможно, та планета была необитаема. Оба раза Александр находил меня и возвращал обратно.
Потом он исчез почти на три недели. А вернувшись, забрал меня с собой. Больше я не видела ни того особняка, ни тех пожилых слуг, говоривших на незнакомом языке.
Моим следующим узилищем стала вилла на берегу моря. Дом был большой и новый, лишь недавно построенный, а эта планета, по-видимому, тоже была необитаема. На вилле нас ждали четверо слуг и молоденькая женщина-доктор, гинеколог по специальности. Все они говорили по-итальянски, но на каком-то странном диалекте, который, впрочем, я без труда понимала. Оказывается, Александр нанял их ещё три месяца назад для ухода за своей беременной дочерью — то есть, за мной. Поначалу я была в недоумении, но затем сообразила, что, наверное, это был мир с быстрым течением времени. Возможно, с очень быстрым.
Вскоре я подружилась с Джулией — так звали женщину-доктора. Она была родом из мира, похожего на мой, только там было начало XXI века. Окончив университет, Джулия долго не могла найти постоянной работы и с радостью приняла предложение Александра, который не поскупился ни на обещания, ни на аванс. Она, конечно, подозревала, что дело тут нечисто, но согласилась, поскольку ей очень нужны были деньги. Я боялась, что Джулия ещё горько пожалеет о своём опрометчивом поступке. (Впрочем, надежда, что для неё и для слуг всё обойдётся благополучно, была. По крайней мере, Александр не демонстрировал перед ними своих способностей, а когда отлучался, то не исчезал просто так, а использовал космический челнок, который и Джулия, и слуги считали очень навороченным самолётом на воздушных подушках. Но, может быть, он просто не хотел их пугать…)
Александр, кстати, ещё не оставлял надежды склонить меня на свою сторону. Теперь он сменил тактику и уже не пытался предстать передо мной в наилучшем свете, а принялся обливать грязью всех членов нашей семьи за исключением Юноны. Это, пожалуй, была единственная положительная черта, которую я у него обнаружила — он считал свою мать святой. Зато с остальными Александр не церемонился. Он поведал мне свою версию гибели Харальда, представив Артура этаким коварным злодеем, убийцей невинных младенцев. Рассказал о кровосмесительной связи Брендона с Брендой и о продолжающемся по сей день романе Артура со своей родной тёткой Дианой. Он обвинил Эрика в уничтожении целой планеты и в вероломном убийстве
В конце концов Александр сдался и оставил меня в покое. Он исчезал на несколько дней, затем появлялся вновь, чтобы справиться о моём самочувствии и узнать, сколько времени осталось до родов, затем снова исчезал.
Пожалуй, пока это было главной обязанностью Джулии — как можно точнее знать, когда я рожу ребёнка. Зачем — она не понимала. Я тоже не понимала, и меня терзали дурные предчувствия. Вряд ли это понадобилось ему для астрологических расчётов. Хотя он явно что-то подсчитывал, постоянно прикидывал в уме — я видела это по выражению его лица. А однажды я расслышала, как он пробормотал себе под нос: «Так, разница в двадцать три дня. Отлично…» Что за разница? Почему отлично?…
Когда до родов оставалось шесть дней, Александр забрал меня из этого мира. Правда, ненадолго. Он сказал Джулии и слугам, что я захотела немного прокатиться на самолёте, посадил меня в свой космический челнок, запер в пассажирской каюте и взлетел. Где-то в стратосфере он вошёл в Туннель, потом вышел из него в глубоком космосе (я видела всё в иллюминатор), пробыл там минут пять, потом снова вошёл в Туннель — и мы вернулись обратно.
Джулия и слуги были в панике. Особенно сильно волновалась Джулия — оказывается, мы отсутствовали полных одиннадцать дней, и по всем её расчётам я уже должна была родить. Александр велел слугам не суетиться и немедленно приступить к исполнению своих обязанностей, а в ответ на недоуменные расспросы Джулии грубо отрезал, что она ошиблась в сроках. Причём так грубо и бесцеремонно, что у неё пропала всякая охота возражать ему. После чего сел в челнок и снова улетел, пообещав к родам вернуться.
А Джулия отвела меня в свой кабинет, где была установлена самая передовая (по меркам её мира) диагностическая аппаратура, и провела дополнительное обследование. Результат оказался тот же — шесть дней. Она была так потрясена, словно на голову ей свалился метеорит. И тогда я решилась рассказать ей всю правду. А начала с того, что она видит в ночном небе незнакомые созвездия вовсе не потому, что мы находимся в Южном полушарии, на острове, принадлежащем чудаку-миллиардеру…
Джулия мне поверила. Конечно, не во всём и не сразу, но в главном — да. Я предложила более приемлемое для неё объяснение нарушения сроков моей беременности, нежели ошибка, допущенная ею вследствие профессиональной некомпетентности. Это же объясняло и много разных мелочей — как, например, то, почему ей каждую неделю приходилось переводить свои наручные часы на восемь минут вперёд. Ход всех остальных часов в доме, включая компьютерные, Александр, видимо, согласовал с длительностью здешних суток.
Под предлогом того, что пора обедать, я прервала наш разговор, давая Джулии время над всем поразмыслить. За обедом она почти ничего не съела, пребывая в глубокой задумчивости. Я могла понять её состояние — ведь не так давно я тоже пережила подобный шок, когда в одночасье были опровергнуты все мои прежние представления о мироздании.
После обеда мы вновь остались наедине, и Джулия растерянно сказала:
— Знаешь, всё это как-то в голове не укладывается. Тридцать второй век, межзвёздные перелёты, освоенная человечеством Галактика… и могущественные колдуны. И множественность миров. Разные эпохи, различные исторические линии, разница в течении времени… Кстати, о времени. Твой отец явно подгоняет рождение мальчика к определённому сроку.