Собирающая Стихии
Шрифт:
— Корабль, — произнесла я по-валлийски, нажав кнопку «речь», ты готов подчиняться моим приказам?
— Да, капитан, — прозвучал в ответ голос Александра. Я вздрогнула и чуть не выронила «ручник». Лишь с некоторым опозданием я сообразила, что Александр настроил речевой синтезатор бортового компьютера на имитацию собственного голоса. — Жду ваших распоряжений.
Испуг прошёл, и я облегчённо вздохнула. К счастью, никаких дополнительных мер безопасности Александр не предпринял. Компьютер признал во мне своего хозяина.
— Корабль, — (из фильмов я знала, что бортовой
— Пассажирский люк и шлюзовая камера заблокированы, капитан. Грузовой люк и шлюзовая камера заблокированы, — доложил компьютер. — Жду дальнейших распоряжений, капитан.
— Корабль, разблокируй пассажирский люк и шлюзовую камеру. Выпусти трап пассажирского люка.
— Выполняю, капитан, — ответил компьютер. Затем последовала короткая пауза, а через несколько секунд он сообщил: — Пассажирский люк и шлюзовая камера разблокированы, капитан, трап пассажирского люка выпущен. Жду ваших дальнейших распоряжений.
Я уже собиралась прервать связь, но тут мне в голову пришла дельная мысль.
— Корабль, ты не можешь изменить модуляцию голоса?
— Могу, капитан. Что пожелаете?
— Корабль, измени синтезированный голос на женское контральто.
— Какие параметры, капитан?
— На твой выбор, корабль.
— Выполнено, капитан, — прозвучало приятное женское контральто, очень похожее на моё. — Вас это устраивает, капитан, или произвести коррекцию?
— Нет, корабль, спасибо. Меня это вполне устраивает.
— Пожалуйста, капитан. Рад вам служить. Жду ваших дальнейших распоряжений.
— Распоряжений пока не будет, корабль. Оставь пассажирский люк и шлюз разблокированными и жди.
— Слушаюсь, капитан. Перехожу в режим ожидания.
Я выключила «ручник» и повернулась к кровати, на которой неподвижно лежал Александр, раскинув руки и устремив взгляд в пустоту. Теперь меня не тошнило, я испытывала нечто похожее на торжество… Нет, скорее это было злорадство.
— Ты мёртв, — сказала я ему. — А я жива. И если мне вскоре предстоит умереть, то я умру свободной. А мой мальчик никогда не станет вторым Харальдом. Слышишь, никогда!
Выключив свет, я вышла из спальни, заперла дверь на ключ и поспешила к себе. Да, нужно было поспешить. Я так увлеклась изучением содержимого карманов Александра и разговором с бортовым компьютером, что совсем забыла про Джулию. А между тем она остро нуждалась в моей заботе и поддержке. Я выругала себя за бессердечие и ускорила шаг.
Впрочем, Джулия уже сама о себе позаботилась. Когда я вошла в спальню, она лежала в постели, натянув на себя одеяло, её глаза были закрыты. На тумбочке я заметила использованный шприц и три пустые ампулы сильного транквилизатора.
— М-да, дела… — пробормотала я и подняла с пола её халат.
Я, конечно, понимала, что для Джулии сон — лучшее из лекарств. Но сейчас это было очень некстати!
— Дженни, — сонно отозвалась Джулия, не раскрывая глаз. — Ты видела?
— Да, видела, — ответила я как можно спокойнее.
Молчание. Затем:
— Дженни,
Несколько минут дела не меняли. Я положила «ручник» на тумбочку и легла на кровать рядом с Джулией. Она придвинулась ко мне вплотную, я обняла её за плечи.
— Дженни, ты не сердишься на меня?
— А за что я должна сердиться? Я должна благодарить тебя. Это звучит дико… но такова жизнь. Сейчас я сержусь на себя — ведь ты сделала то, что давно должна была сделать я.
— Я не жалею, что сделала это, — сказала Джулия, ещё крепче прижимаясь ко мне. — Жаль только, что сделала это так поздно. Я могла и раньше… ещё до рождения малыша.
— Так ты и раньше… — я запнулась, — была с ним?
— Да, и часто. Не осуждай меня, Дженни. Я никогда не была в восторге от Александра, но я не могу без мужчин. А особого выбора у меня не было. Энцо и Серджио — грубые мужланы, а Федерико — старый импотент, он даже со своей Марией не спит.
— Я не осуждаю тебя, Джули, — сказала я и погладила её по влажным волосам. — Напротив, я восхищаюсь тобой. Но ты даже не представляешь, как сильно ты рисковала.
— Представляю. Я не забыла твой рассказ. И думала, что он убьёт меня.
— Однако пошла на это. Зачем? Ради меня?
— Не только. Из того, что ты рассказывала о нём, я поняла, что он не оставит меня в живых. Я защищалась… Что теперь делать, Дженни?
— Прежде всего, нам нужно бежать отсюда.
— Куда?
— Пока не знаю. Но нужно бежать, и поскорее. Страшно подумать, что с нами будет, когда слуги узнают про смерть Александра. Они ни за что не поверят моему рассказу. Но даже если поверят, то тем хуже для нас. Ведь только страх перед Александром не позволял Энцо и Серджио распускать руки.
— Да, ты права, — согласилась Джулия и зевнула; сон всё больше одолевал её. — Значит, мы оставим их здесь?
— Другого выхода нет. Пока что мы ничем помочь им не можем. Мы ещё не знаем, как помочь самим себе. — Я встала и буквально вытащила из постели Джулию. — Ну, пошли!
— Куда?
— К челноку. Мы улетим на нём.
— Но ты же не умеешь управлять им.
— Постараюсь научиться, — сказала я, надевая на неё халат. — Это наш единственный шанс.
Всю дорогу мне пришлось поддерживать Джулию — ноги у неё подкашивались, и она засыпала на ходу. Я с трудом втащила её по трапу наверх, завела в пассажирскую каюту и уложила в постель. Перед тем, как окончательно отключится, Джулия пробормотала:
— Мои вещи… Наши вещи…
— Я обо всём позабочусь. Спи.
Джулия заснула.
А я вернулась в дом, переоделась в более удобную для работы одежду и в течение следующих двух часов переносила в челнок наши с Джулией вещи, а также медикаменты, медицинские инструменты и приборы, которые могла поднять — кто знает, куда мы попадём и что нам понадобится. К счастью, Александр не успел выгрузить из челнока привезённые им продукты, он собирался сделать это утром.
Встречи со слугами я уже не боялась. В штурманской рубке я нашла пистолет и положила его в карман куртки — теперь пусть только кто попробует ко мне сунуться.