Собирающая Стихии
Шрифт:
— Это новорождённый цербер, — прокомментировал голос Мирддина. — Недавно один из его собратьев погиб в схватке с Карателями Порядка, но прежде успел прикончить двух из них. Этот малыш займёт место павшего героя. Не бойся, Софи, он признаёт в тебе свою повелительницу.
И действительно: «малыш», заискивающе виляя хвостом, приблизился ко мне и уткнулся носом в моё левое плечо. Вопреки моим ожиданиям, от него не пахло псиной. От него вообще ничем не пахло.
Выказав таким образом свою преданность мне, новорожденный цербер круто развернулся и в два прыжка исчез в темноте.
— Теперь можешь входить, — отозвался Мирддин. — Путь свободен.
Я поднялась по ступеням к арке и смело перешагнула через черту, разделявшую свет и кромешную тьму. На мгновение меня окутал непроглядный мрак, но уже в следующий момент я стояла на пороге небольшой уютной комнаты с роскошной меблировкой. Мирддин сидел в кресле перед шахматным столиком и, видимо, играл сам с собой.
Перед этим я только дважды бывала в Лабиринте Хаоса. Первый раз блуждала в густом тумане, ничего не видя перед собой, кроме молочно-белой пелены, и боролась с разрушительным влиянием Инь, стремившимся расщепить мою личность на множество частей. Я вышла из этой схватки победителем и, сохранив свою связь с Источником, подчинила себе Силу Хаоса.
Второй раз я вошла в Лабиринт почти сразу после того, как впервые вышла из него. Мирддин хотел показать мне, что он собой представляет в восприятии уже состоявшегося адепта.
Сравнение Лабиринта Хаоса с Безвременьем было весьма условным. Никакого аналога Источника здесь не существовало. В некотором роде, весь Лабиринт целиком был Источником Хаоса, вернее, сосредоточием его Силы. Единожды подчинив эту Силу, человек уже не испытывал её давящего воздействия при следующих вхождениях в Лабиринт; совсем иначе обстояли дела с настоящим Источником.
Кроме того, в отличие от Безвременья, течение времени в Лабиринте Хаоса могло произвольно меняться в зависимости от желания Хранителя. Сейчас оно шло «в унисон» с Основным Потоком.
И, наконец, Лабиринт Хаоса не был статичным, как Безвременье. Он содержал в себе бесконечное разнообразие форм, и его можно было обустроить, как угодно, на свой вкус и под то или иное настроение. Никаких ограничений, в том числе пространственных, не существовало. В прошлый раз мы с Мирддином сначала бродили по огромной картинной галерее, где было собрано множество шедевров, потом гуляли в дремучем лесу каменноугольного периода, а затем посетили шикарный (правда, безлюдный) французский ресторан, где очень вкусно поужинали.
А на сей раз Мирддина, похоже, потянуло на уют. Впрочем, убранство комнаты и мне пришлось по душе.
— Ну, здравствуй, Софи, — приветливо произнёс он, вставая с кресла. — Проходи. Я уже заждался тебя.
— Тогда почему не позвал, раз я была нужна? — спросила я, усаживаясь в предложенное кресло с другой стороны шахматного столика.
Мирддин вернулся на своё место, раскурил трубку и лишь затем ответил:
— Ты была нужна мне не по делам. Пока что никаких дел у меня к тебе нет. Я просто хотел пообщаться с тобой.
— В чём проблема? Так бы и сказал. Я бы пришла.
К моему удивлению, Мирддин смутился.
— Ну, видишь ли… За много столетий затворничества
— И не нужно играть, — сказала я. — Просто будь собой. Мне нравится, когда люди ведут себя естественно, пусть и неуклюже. А показухи не люблю.
— Я тоже не люблю, но вынужден устраивать помпезные представления. Ведь именно этого все от меня ждут.
— Только не я. И вообще, мне кажется, что ты преувеличиваешь. Ты довольно мил, когда держишься естественно.
— Спасибо на добром слове. — Мирддин, очевидно, воспринял это лишь как комплимент, хотя я говорила искренне. — Что-нибудь выпьешь?
— Не сейчас. Может быть, позже.
— Воля твоя. Сыграем в шахматы?
— С удовольствием.
Стол плавно развернулся на девяносто градусов.
— Продолжим начатую партию, — предложил Мирддин. — У тебя белые.
Я оценила положение фигур и сказала:
— Ты уступаешь мне более выгодную позицию.
— Но не преимущество. С моим многовековым опытом я, пожалуй, должен дать тебе ещё б'oльшую фору. Снимаю коня.
Я покачала головой:
— Не нужно. Если я выиграю, то не получу удовольствия, а проиграю — буду чувствовать себя сосунком.
— Как хочешь.
Некоторое время мы молча обменивались ходами. Моё первоначальное преимущество в позиции таяло на глазах. Я по праву считалась лучшим шахматистом Новой Персии, а на Земле даже выиграла чемпионат Франции среди женщин и заняла четвёртое место на молодёжном мировом первенстве. Но Мирддин оказался настоящим Мастером — с большой буквы. Вскоре я поняла, что у меня нет против него никаких шансов. Хорошо хоть он не поддавался — не то я обиделась бы.
А Мирддин был приятно удивлён моей игрой.
— Я слишком поторопился, предлагая в фору коня, — заметил он. — К счастью, ты от неё отказалась. У тебя уже есть звание гроссмейстера?
— Да.
— Ты его заслуживаешь. Пробовала сыграть с Дейдрой?
— С Хозяйкой? — уточнила я и, получив кивок в подтверждение, ответила: — Ещё нет. Она не предлагала.
— Так ты ей предложи. Вы друг друга стоите.
— Зато у нас с тобой явно разные весовые категории.
— Однако у меня нет твоего таланта. Просто опыт. Вот доживёшь до моих лет… — Он умолк и сделал глубокую затяжку. — Между прочим, Софи. Как ты себя чувствуешь в роли двойного адепта?
Я слегка поёжилась.
— Как и полагается, двойственно. Временами Инь здорово мешает моему Образу. Недавно я едва не поплатилась за это.
— Да, я слышал, — кивнул Мирддин.
— Ты уже знаешь про Эмриса?
— Дейдра рассказывала. — Он нахмурился. — Это очень плохо. Адепт Порядка — лишняя карта в нашем раскладе. Лишняя и ненужная.
— Судя по всему, — сказала я, — Эмрис одумался и хочет выйти из игры. Около часа назад Бронвен просила за него Хозяйку.
— Чтобы Источник избавил его от пут Порядка?