Соблазн
Шрифт:
Устроиться в уютной, но спартанской комнате было просто; Дени высыпала содержимое своей косметической сумочки на полку в ванной и поставила в шкаф объехавшую с ней вокруг земного шара сумку, ее ручной багаж.
Из сумки она вытащила маленькую серебряную рамку и поставила ее на белый березовый туалетный столик. В рамке была фотография Черного Джека Викерса, щеголя и в свои пятьдесят восемь лихого красавца, который смеясь «короновал» свою двухлетнюю дочку фуражкой яхтсмена. Даже сейчас, через двадцать лет после его смерти, он казался таким живым и излучавшим энергию. И разве удивительно, что всякий мужчина, ухаживавший за Дени и влюблявшийся в нее, казался бледным и
По любым стандартам Джек Викерс всегда жил полной жизнью. Бутлегер во времена «сухого закона», он снабжал вином и более крепкими напитками и нью-йоркских гангстеров, и жаждущую публику из высших слоев общества с одинаковым шармом в своем подпольном баре на Ист-Сайд. А после отмены «сухого закона» Джек моментально превратил свой бутлегерский бизнес в легальный, а свой бар в «Клуб Черного Джека».
Женщины сходили с ума от Джека; молодые и старые, богатые и бедные, они преследовали красивого, лихого холостяка, каждая надеялась, что именно ей удастся заманить его при помощи своей красоты или власти и привести к алтарю.
Среди тех, кому едва не удалось это, была Бренда Фрейзер, яркая и неунывающая, чьи сумасбродные выходки пользовались почти такой же известностью, как и приколы Джека. Когда эта парочка встретилась, то казалось, будто огонь встретился с пламенем. Их роман бушевал три неистовых месяца, уже поговаривали об их неминуемой помолвке. Затем все резко оборвалось.
Джек Викерс бросил красавицу Бренду, как говорили, после сокрушительной драки в его клубе, завершившейся тем, что она запустила ему в голову бутылкой шампанского и в ярости вылетела на улицу. Но Джека такие вещи не пугали, он любил, когда его женщины показывают характер. Он мог даже потом извиниться, ведь он знал, что женщинам требуется время от времени чувствовать, что им уступают. Однако, прежде чем это случилось, Бренда заявилась в «Клуб Черного Джека» с новым мужиком, хохоча и кокетничая с ним, словно она уже забыла своего прежнего любовника и увлеклась новым.
Естественно, все глаза устремились на Джека; был его ход, и он сделал его как блестящий актер. Высокомерным мановением руки он послал на стол Бренды большую бутыль хорошего шампанского, два с половиной литра, а вместе с ней улыбку – «не волнуйся, я не ревную». Он проделал это с видом джентльмена, щадящего уязвленные чувства брошенной им леди, и выполнил это так ловко, что все поверили, неважно, что бы потом Бренда ни говорила. Многие переменили бы потом свое мнение, если бы видели, что случилось в ту же ночь через несколько часов, уже под утро, когда клуб закрылся. Тогда Джек придрался к Обокену, самому крутому парню в портовом баре, и затеял с ним драку.
Он дрался яростно, срывая всю свою накопившуюся злость, и когда все закончилось, у его неудачливого противника была сломана челюсть и три ребра. Джек отсчитал три стодолларовых бумажки из пачки, которую всегда носил с собой, бросил их на грудь поверженного парня и ушел прочь с рваной раной под глазом и нетронутым чувством своего мужского достоинства.
Если другие мужчины могли перебеситься и остепениться, чтобы скрыть разочарование, Черный Джек Викерс развернул целую кампанию соблазнений, перед которой спасовал бы сам Дон-Жуан. Лишь приблизившись к полувековой черте, Джек начал оказывать знаки внимания Сьюзен Бельфорт, с видом, намекавшим на серьезные намерения. Сьюзен была красива и молода, ее семейство – почтенным и старинным. Ее увлек молодецкий
Сьюзен пригрозили, чтобы она выкинула его из головы – иначе будет хуже. Она отказалась, предпочтя потерю большей части наследства, за исключением неотменяемого трастового фонда, и вышла замуж за Черного Джека Викерса. Сыграли вызывающую, сенсационную свадьбу из тех, к которым в семействе всегда относились с презрением. Две сотни гостей представляли весь диапазон от знаменитостей до известных всему городу лиц: киношники, люди искусства, гангстеры – определенно «не нам ровня, дорогая».
Совершив такую дорогостоящую сделку, Сьюзен Бельфорт Викерс героически старалась оправдать потерю денег. С присущим ей упорством, не уступавшим упорству Джека, она вознамерилась доказать, что ее родители ошиблись, предавая анафеме ее замужество. Джек в свою очередь доказывал, что ошиблась Сьюзен, продолжая затаскивать в постель всех понравившихся ему женщин, которых привлекала его опасная репутация.
Отчаявшись, Сьюзен разыграла козырную карту: забеременела. И на какое-то время перспектива стать отцом в пятьдесят шесть лет привязала Джека к дому. Вскоре появилась на свет маленькая Дениза, которой дали это имя в честь Денниса, отца Джека. Однако вскоре после этого Джек снова взялся за старое. У Сьюзен появилось множество симптомов – обмороки, провалы в памяти, периоды дезориентации, когда она воображала себя снова девочкой. И в последующие годы Сьюзен обитала то в дорогих лечебницах для душевнобольных, то в жилище Викерсов на Пятой авеню. Оставленной на попечение нянек и экономок, Дени порой доставались бешеные приступы внимания со стороны ее обожаемого папочки, и ее эмоциональная диета колебалась между полным забвением и чрезмерным обилием общения.
Встревоженное слухами о душевной болезни дочери, семейство Сьюзен наконец простило ей бунтарский акт и прислало целый отряд специалистов. Одни объясняли ее состояние гормональными изменениями во время беременности и родов, другие стрессами от несчастного замужества. Джек обвинял во всем наследственность Бельфортов.
– Слишком много родственных браков, черт побери, – заявил он своим родственникам со стороны жены, когда те предложили развод. – Идите и забирайте ее! Она мне такая не нужна! – бушевал он, а маленькая Дени слушала все это, стоя за дверью.
Затаив дыхание, с болезненным холодом под ложечкой она слышала, как произносят ее имя, разговор шел про какую-то «опеку», его смысла она не понимала.
– Если бы она была парнем, я бы убил вас всех, прежде чем позволил забрать ее! – ревел Джек своим бывшим родственникам.
Это Дени поняла и почувствовала себя униженной словами отца, но и восхищенной его экстравагантностью. Потом она росла уже в доме матери, в тени ее безумия, о котором говорилось только шепотом и осторожными эвфемизмами.
«Твоя мама сегодня устала» – эти слова могли означать что угодно, как со временем поняла Дени, – слезы, истерику, молчание или – хуже – галлюцинации, когда Сьюзен разговаривала с плодами собственного измученного воображения. В этих печальных декорациях Дени становилась молчаливой бунтаркой и освобождалась от своей подавленности, лишь когда бывала у отца, становясь неистовой просительницей, жаждущей любви и поддержки.
Она научилась курить, пить и ездить верхом. Научилась охотиться рядом с отцом – на уток в Айдахо, на медведей и оленей в Мэне – и оценивать лошадей на коневодческих племенных фермах в Кентукки и Ирландии. Подражая бесшабашной храбрости Джека, она всегда была готова принять вызов и пуститься в опасное мероприятие.