Соблазнитель

Хантер Мэдлин

– Самые разнообразные, исключая, конечно, опиум и живой товар, – холодно ответил Дэниел, не переносивший праздного любопытства.

– Говорят, опиум приносит огромные барыши! – с юношеской непосредственностью воскликнул Микем. – А как насчет рабов? Говорят, их перевозка тоже выгодна!

– На людском несчастье всегда можно погреть руки, – уклончиво ответил Дэниел, проникаясь неприязнью к собеседнику.

– Моя семья тоже вкладывает немалые деньги в перевозку по Темзе грузов, – сказал молодой человек и покраснел, не зная, как лучше перевести разговор

на более интересную тему. Прокашлявшись, он робко промолвил: – А ваша кузина весьма приятная девица, мистер Сент-Джон. Я бы с радостью проведал ее как-нибудь, с вашего позволения, разумеется.

– На это не требуется моего разрешения, главное, чтобы проявила благоволение сама Диана, – сказал Дэниел.

– Чудесно! – вскричал Микем. – Вы меня очень обрадовали. Ведь в отличие от прочих присутствующих здесь красавиц она так мила, свежа и непосредственна! И совершенно не гордится своей внешностью. С ней приятно общаться.

– Все это так, – согласился Дэниел. – И оттого вдвойне печально. Я бы даже сказал – трагично!

Юноша недоуменно вскинул брови.

– Я думаю, что ее никто не возьмет замуж, – понизив голос, доверительно сказал ему Дэниел.

– Неужели за ней нет никакого состояния? – выдохнул Микем.

– Ни фунта.

– Не может быть!

– Ни пенса за душой!

Микем озадаченно почесал в затылке.

– Но ведь вы... То есть все предполагают, что вы не оставите ее в столь бедственном положении...

– Увы, но я не смогу ей ничем помочь! – со вздохом огорчил его Дэниел. – Ее покойный брат взял с меня слово не давать ей приданого. Он хотел быть уверенным, что человек, сделавший ей предложение, руководствуется исключительно велением своего сердца, а не корыстью.

Микем растерянно улыбнулся.

– Благородное решение, хотя и несколько опрометчивое, – промямлил он. – Воистину трагическая ситуация!

– Вот и я о том же! Он был мечтателем и скончался, так и не освободив меня от бремени данного ему слова. Трагедия!

Дэниел снова тяжело вздохнул и развел руками. Микем кивнул.

Вскоре к ним вернулись Диана и Пенелопа. Музыканты заиграли вальс. Четвертый сын баронета на сей раз пригласил на танец графиню, Дэниел – Диану. Лукаво улыбнувшись, она согласилась, и они закружились по залу. Она старалась не смотреть ему в глаза, но это у нее плохо получалось. Наконец их взгляды встретились, и им обоим показалось, что музыка звучит только для них двоих.

Дом погрузился в ночную тишину. Дэниел вышел из библиотеки и стал на цыпочках подниматься по лестнице, живо представляя себе Диану, крепко спящую после своего триумфа на балу. Влечение к ней было так велико, что лишь невероятным усилием воли Дэниел смог обуздать его. Внушив себе, что ему не следует совершать этот роковой шаг по многим причинам, Дэниел миновал дверь ее спальни и вошел в соседние апартаменты.

Их тоже занимала дама. Интерьер ее будуара был выдержан в строгом классическом стиле и совершенно не походил на романтическую обстановку ее парижской

спальни. Глаза Дэниела постепенно привыкли к темноте, и то, что он увидел, повергло его в оцепенение.

На широкой кровати лежали, обнявшись, два человека.

– Не буди его! – прошептала женщина.

Это предостережение было бессмысленным, поскольку Дэниел онемел.

– Подай мне халат, – сказала Жанетта, сев на кровати. Он взял с кушетки халат и передал ей.

– Отнеси меня в гостиную, там и поговорим, – сказала она, одевшись.

Дэниел отнес ее на руках в соседнюю комнату и усадил там в кресло.

– Зажги свечи! – сказала Жанетта, принимая королевскую позу. – И успокойся наконец! Что тебя так потрясло?

– Не знаю, но я в шоке, – хрипло ответил Дэниел.

– Мне странно это слышать, по-моему, тебя невозможно было чем-либо удивить уже с момента твоего рождения, – с усмешкой промолвила Жанетта. – Или тебя покоробило, что твоя хромоногая сестра спит с лакеем-простолюдином? Экая невидаль! Послушай, держи язык за зубами, не говори ему, что ты все знаешь, так будет лучше.

– А в чем я могу упрекнуть его? Ты ведь давно уже не девственница, – пробурчал Дэниел.

– От тебя несет портвейном. Опять пил один в библиотеке? – с упреком проворчала сестра. – Ну, рассказывай, как все прошло на балу. Он ее видел?

– Да. Однако их не представил и друг другу, – ответил брат.

– Ты не передумал? – с тревогой спросила она.

– Нет, – ответил он осевшим голосом, не решаясь признаться в том, что чувства, охватившие его во время вальса с Дианой, на какое-то время вытеснили из его сердца жажду отмщения.

– Итак, ты пришел, чтобы восстановить покинувшее тебя мужество, братец, – со свойственной ей проницательностью сказала Жанетта. – Зажги еще несколько свечей, я покажу тебе свои безжизненные ноги. Может, это поможет тебе собраться с духом? Ты ведь и привез меня сюда, чтобы я постоянно напоминала тебе о том, что ты должен исполнить свой долг.

– Не говори так! – воскликнул Дэниел. – Мне больно слышать от тебя такие чудовищные вещи.

– Ах вот как! Мы стали сентиментальными! Тогда объясни, какого дьявола ты регулярно приезжал во Францию даже во время войны, хотя это было чертовски опасно.

– Чтобы увидеться с тобой, убедиться, что ты жива и здорова, ни в чем не нуждаешься, – вяло ответил Дэниел.

– И только-то? Сомневаюсь! Ты приезжал в Париж, чтобы не угасла твоя ярость! А посещая школу-интернат, ты оживлял свои воспоминания. Разве не так?

– Ты заблуждаешься, – глухо сказал Дэниел.

– Ах, только не надо мне лгать! А главное – не надо обманывать самого себя. Ты отдал эту девочку во французскую школу лишь для того, чтобы получить дополнительный стимул к действию. – Жанетта все сильнее распалялась.

– Неправда! Я вынужден был так поступить, потому что ты жила во Франции. Не мог же я поселить вас обеих в Англии! Тебе вряд ли бы это понравилось, ведь тебе страшно даже выйти из дома на улицу! – в сердцах вскричал Дэниел.