Соблазнитель

Хантер Мэдлин

Приветствиями они не обменялись, поскольку не были друг другу представлены. К тому же, как брат маркиза и член парламента, Эндрю Тиндал игнорировал всех сомнительных незнакомцев.

Когда Тиндал с невозмутимым видом проходил мимо, Дэниел внимательно вгляделся в его лицо. Преисполненное самоуверенности и властности, оно внушало доверие сильным мира. К высказанному Тиндалом мнению прислушивались и вельможи, и архиепископы. Его репутация была безупречной, усомнившимся же в порядочности этого человека достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы

понять, что они не могут лгать.

Однако порочащие его слухи иногда возникали, главным образом – относительно амурных похождений Эндрю. Так, пару лет назад едва не разразился грандиозный скандал, после того, как один шотландский фермер обвинил Тиндала в изнасиловании своей дочери. Но Эндрю убедил всех, от кого зависело решение этой проблемы, что он только охотился в окрестностях фермы и даже не видел эту девицу.

Тем не менее, Дэниел не сомневался, что обвинения, выдвинутые против него, обоснованны, поскольку Тиндал уже давно прослыл гурманом, любившим юных девственниц. Их респектабельному члену британского парламента поставляла одна сводница, к услугам которой прибегали многие вельможи, падкие на невинных простушек.

Дэниел обнажил шпагу и подошел к наставнику по фехтованию. Проводив Тиндала взглядом, шевалье сказал:

– В настоящей схватке неуемный темперамент опасен, в живых остается тот, кто не только ловок, но и хладнокровен.

– Я не забыл твоих уроков, Луи, – сказал Дэниел. – Нужно отдать ему должное, фехтует он прекрасно. Не правда ли?

– Но при этом он слишком высокомерен и склонен недооценивать противника, что когда-нибудь плохо для него кончится, – заметил старый мастер, эмигрировавший в Англию после Французской революции. – Ты уж поверь мне, старому дуэлянту, на слово.

– Ты всегда был непререкаемым авторитетом по части охлаждения горячих голов, мой дорогой Луи, – с ухмылкой промолвил Дэниел. – Кстати, ты не собираешься вернуться на родину? Ведь сейчас на троне вновь один из Бурбонов, Луи Филипп.

– Я слишком стар, мой друг, чтобы начинать все заново, – со вздохом ответил почтенный шевалье. – Здесь, в Англии, мне живется совсем неплохо, так что уж как-нибудь доживу свой век в Хэмпстеде. Разумеется, если только и здесь не разразится смута. Вот будет потеха – спастись от революции в молодости и погибнуть в ее горниле на склоне лет в чужом краю.

– Время от времени волнения здесь возникают, но до революции, думаю, дело не дойдет, – успокоил его Дэниел.

– С таким правительством всякое может случиться, – сказал мудрый мастер. – К власти пришли идиоты! Они защищают интересы горстки богачей и совершенно не заботятся о голодающем народе. Впрочем, хватит обсуждать политику, Дэниел, займемся-ка лучше фехтованием. В этом-то я уж точно разбираюсь. А философ из меня никудышный, ты сам это знаешь.

Луи, конечно, лукавил, он прекрасно разбирался и в философии, и в политике, его острый и проницательный ум без труда мог проникнуть в самую суть любой проблемы, как его шпага – в сердце противника.

Дэниела

радовало, что в отличие от большинства своих земляков-эмигрантов Луи не торопился вернуться в Париж, чтобы восстановиться в прежних правах. Многие годы он был и наставником, и преданным другом Дэниела, готовым всегда помочь ему и советом, и делом. В самом ближайшем будущем его помощь могла понадобиться.

Луи вручил Дэниелу футляр с парой дуэльных пистолетов и с брезгливой гримасой промолвил:

– Терпеть не могу эти жуткие штуковины! В них нет ни изящества, ни благородства. Другое дело – рапира или шпага!

– Да, пистолет – орудие грубое и жестокое, зато удобное и эффективное! – Дэниел зажал ящичек под мышкой и направился в сторону парка, расположенного за старым замком.

Вскоре с ним поравнялся всадник – молодой человек с бледным изможденным лицом и темными сверкающими глазами.

Это был Адриан, секретарь Гюстава Дюпре.

– Каким ветром тебя занесло сюда? – с удивлением спросил Дэниел – Ведь мы условились, что Францию ты покинешь не раньше чем через месяц.

– Дюпре решил, что секретарь ему больше не нужен, – ответил молодой человек. – Теперь я оказался не у дел.

– О своем будущем не тревожься, о нем позаботится наш министр иностранных дел, – сказал Дэниел. – Главное, чтобы Дюпре ни в чем тебя не заподозрил.

Они вышли на поляну, Адриан прикрепил к дереву мишень, Дэниел достал из ящичка пистолеты, зарядил их и спросил:

– Куда будешь целиться?

– В голову, – ответил Адриан и, взяв у него оружие, произвел выстрел. Пуля попала в ствол ниже мишени.

– Ты по-прежнему мажешь, это может стоить тебе жизни, Адриан, – заметил Дэниел. – Надо поражать врага в голову или сердце с первого же выстрела. Вот так!

Он вытянул руку и начал было прицеливаться, но вдруг спросил:

– А почему Дюпре отказался от твоих услуг? Он перестал писать свои трактаты?

– Разве я не сказал? Он прервал свои научные бдения во Франции и приехал в Англию, – ответил Адриан.

От изумления Дэниел вздрогнул и спустил курок. Грохнул выстрел, но пуля не попала даже в ствол старого вяза.

– Вам тоже не помешает немного потренироваться в стрельбе, – язвительно промолвил Адриан. – Советую целиться в голову либо сердце, так вернее.

Попрактиковавшись в стрельбе по мишени примерно час, они пошли назад в дом, где Адриану предстояло встретиться со своими друзьями по спортивному клубу. Разговор снова зашел о Гюставе Дюпре. Обоим было абсолютно ясно, что недавно ученый сделал какое-то открытие и теперь готовится оповестить о нем научный мир.

– Он захватил рукопись с собой в Англию? – спросил Дэниел.

– Понятия не имею, – пожав плечами, сказал Адриан. – В последнее время старик начал осторожничать и перестал делиться со мной своими планами. Он даже пропустил несколько заседаний Парижского ученого совета.