Собор
Шрифт:
– Самые лучшие, самые удачные и самые полезные часы моей жизни я провел под покровом темноты, но никогда еще так не боялся увидеть восход солнца.
– Я понимаю твои чувства.
– Ну что же… А те, что снаружи, – они тоже боятся?
– Думаю, что да.
Флинн медленно кивнул и заметил:
– Рад слышать. Не слишком приятно переживать чувство страха в одиночку.
– Согласен.
Флинн продолжал:
– Когда-нибудь – если останемся в живых после этой ночи – я расскажу тебе об Уайтхорнском аббатстве… И вот об этом кольце. – Он постучал кольцом по медному
Бурк посмотрел на кольцо и подумал, что это, наверное, своего рода талисман. Ему всегда казалось, что, когда имеешь дело с людьми, шагающими бок о бок со смертью, особенно с ирландцами, каждый раз вмешиваются какие-то магические, потусторонние силы.
Флинн опять уставился на мраморный пол и сказал:
– Может, и доведется свидеться попозже.
Бурк кивнул и торопливо сбежал вниз по ступенькам.
Глава 43
Брайен Флинн, стоя у входа в исповедальную кабину, откинул боковую портьеру и осмотрел небольшую белую кнопку, встроенную в панель. «Последнее сообщение из исповедальни передал Хики…» Послышался звук приближающихся шагов. Подошел Хики, остановился и взглянул на часы.
– Пришло время встречи с прессой, Брайен.
Флинн пристально посмотрел на Хики:
– Ну-ка расскажи мне про этот звонок.
Хики бросил взгляд на исповедальную кабину.
– А-а, про этот. Да здесь и говорить не о чем. Я застукал Мёрфи, когда он пытался послать сигналы при помощи этой кнопки во время исповеди. Кто бы мог подумать, Брайен, что подобное совершит священник? Так или иначе, до меня вмиг дошло, что этот звонок связан с домом настоятеля. Ну, я и послал туда несколько отборных словечек, которых никогда еще и не слыхивали в добропорядочной опочивальне святых отцов. – Он зло расхохотался.
Флинн через силу улыбнулся в ответ, но объяснение Хики мало что прояснило, скорее, поставило еще больше вопросов. «Последнее сообщение…» Кто же послал прежнее сообщение или сообщения?
– Тебе следовало сказать мне об этом.
– Ах, Брайен, бремя командования так тяжело, и тебе не стоит беспокоиться о каких-то мелочах.
– И тем не менее…
Флинн взглянул на Хики и осекся: на бледном до белизны лице старика злобно сверкающие свинячьи глазки недвусмысленно выражали угрозу. Ему даже показалось, что Хики вот-вот произнесет: «Не заходи слишком далеко!» Поэтому он промолчал, повернулся и пошел прочь.
Хики улыбнулся и постучал по часам.
– Время идти и задать им перцу, парень.
Но Флинн не пошел к лифту. Он понял, что в его взаимоотношениях с Хики возникла трещина. И внезапно по его спине прошла дрожь, а затем его охватило чувство какого-то страха, не похожего на все страхи, которые он когда-либо ощущал. «Что со мной случилось?» – подумал он.
Хики прошел через арку исповедальни и по коридору двинулся к комнате для невест. Подойдя к дубовым дверям лифта, он остановился, неторопливо выключил сигнализацию и осторожно начал обезвреживать мину, прикрепленную к дверям.
Флинн тоже подошел и встал позади него.
Хики обезвредил мину.
– Ну вот и все… Я
Он открыл дубовые створки, за которыми виднелись автоматические двери кабины лифта. Флинн подошел поближе.
– Когда возвратишься назад, – продолжал Хики, – стукни по дубовым дверям – три длинных, два коротких. Я пойму, что это ты, и снова выну детонатор. – Он посмотрел на Брайена. – Ну, давай. Удачи тебе.
Флинн подошел еще ближе и увидел автоматические серые двери кабины лифта, на одной из приоткрытых дубовых дверей висела мина. В его голове непрерывно крутилась одна и та же фраза: «Я пойму, что это ты, и снова выну детонатор…» Флинн внимательно посмотрел в глаза Хики и сказал:
– У меня есть идея получше!
Инспектор Лэнгли и Роберта Шпигель стояли в ожидании в коридоре первого этажа, залитого ярким светом. С ними находились несколько полицейских из спецназа и три офицера-розыскника. Лэнгли нервно взглянул на часы – пошел одиннадцатый час. Он подошел к лифту и, нагнувшись, приложил ухо к дверям, но ничего не услышал и выпрямился.
Роберта Шпигель подошла к нему и сказала:
– Этого ублюдка ждут три национальных телекомпании и несколько местных коммерческих радиостанций. Он же применяет «метод Муссолини» – заставляет всех ждать до последнего, пока они не сойдут с ума от столь долгого ожидания.
Лэнгли молча кивнул. Она точно выразила его мысли и чувства, поскольку он сам чуть не сходил с ума, ожидая, когда же Брайен Флинн появится в серых дверях лифта. Но вот гнетущее молчание коридора взорвал шум тронувшегося лифта, он все нарастал по мере приближения к первому этажу. Наконец двери стали раздвигаться.
Лэнгли, трое офицеров и полицейские вытянулись, расправив плечи. Роберта Шпигель нервным жестом поправила прическу. От волнения сердце бешено стучало у нее в груди. Наконец двери открылись, и в них показался не Брайен Флинн, а Джон Хики. Он степенно шагнул в холл, улыбнулся и произнес:
– Финн Мак-Камейл, вождь фениев, просил засвидетельствовать свое почтение и передать искренние сожаления. – Он огляделся вокруг и продолжил: – Мой шеф – человек подозрительный, вот почему он так долго остается живым. Думаю, у него сложилось предубеждение – не показываться прилюдно в угрожающих ситуациях вроде теперешней. – Хики бросил взгляд на Лэнгли. – Он мыслящий человек и не хочет подвергаться искушению появляться перед вами или перед вашими британскими союзниками. Поэтому он послал сюда меня, своего верного заместителя.
Лэнгли подумал, что с большим трудом можно поверить в то, что Флинн испугался западни, да еще с четырьмя томящимися у него заложниками. Но его лицо не отразило никаких эмоций, и он лишь приветливо спросил:
– Вы, конечно же, Джон Хики?
– Возражений нет, вы абсолютно правы. – Хики театрально раскланялся.
– Следовательно, выступать придется вам.
Хики улыбнулся:
– Следовательно, мне. А с кем имею удовольствие говорить я?
– Я инспектор Лэнгли.
– Ах да… А леди? – Он посмотрел на Шпигель.