Собрание баллад
Шрифт:
Опять не совершив ловитвы;
Смелей дьячки на крылосах поют,
Попы смелей творят молитвы.
На третью ночь свечи едва горят;
И дым густой, и запах серный;
Как ряд теней, попы во мгле стоят;
Чуть виден гроб во мраке черный.
И стук у врат: как будто океан
Под бурею ревет и воет,
Как будто степь песчаную оркан
Свистящими крылами роет.
И звонари от страха чуть звонят,
И руки им служить не вольны;
Час
И звон слабее колокольный.
Дрожа, упал чернец пред алтарем;
Молиться силы нет; во прахе
Лежит, к земле приникнувши лицом;
Поднять глаза не смеет в страхе.
И певчих хор, досель согласный, стал
Нестройным криком от смятенья:
Им чудилось, что церковь зашатал
Как бы удар землетрясенья.
Вдруг затускнел огонь во всех свечах,
Погасли все и закурились;
И замер глас у певчих на устах,
Все трепетали, все крестились.
И раздалось… как будто оный глас,
Который грянет над гробами;
И храма дверь со стуком затряслась
И на пол рухнула с петлями.
И он предстал весь в пламени очам,
Свирепый, мрачный, разъяренный;
И вкруг него огромный божий храм
Казался печью раскаленной!
Едва сказал: "Исчезните!" цепям -
Они рассыпались золою;
Едва рукой коснулся обручам -
Они истлели под рукою.
И вскрылся гроб. Он к телу вопиет:
"Восстань, иди вослед владыке!"
И проступал от слов сих хладный пот
На мертвом, неподвижном лике.
И тихо труп со стоном тяжким встал,
Покорен страшному призванью;
И никогда здесь смертный не слыхал
Подобного тому стенанью.
И ко вратам пошла она с врагом…
Там зрелся конь чернее ночи.
Храпит и ржет и пышет он огнем,
И как пожар пылают очи.
И на коня с добычей прянул враг;
И труп завыл; и быстротечно
Конь полетел, взвивая дым и прах;
И слух об ней пропал навечно.
Никто не зрел, как с нею мчался он…
Лишь страшный след нашли на прахе;
Лишь внемля крик, всю ночь сквозь тяжкий сон
Младенцы вздрагивали в страхе.
АЛИНА И АЛЬСИМ
Зачем, зачем вы разорвали
Союз сердец? Вам розно быть! вы им сказали, Всему конец. Что пользы в платье золотое
Себя рядить? Богатство на земле прямое
Одно: любить.
Когда случится, жизни в цвете,
Сказать душой Ему: ты будь моя на свете;
А ей: ты мой; И вдруг придется
Любовь забыть - Что жребия страшней такого?
И льзя ли жить?
Алина матери призналась:
"Мне мил Альсим; Давно я втайне поменялась
Душою с ним; Давно люблю ему сказала;
Дай счастье нам".- "Нет, дочь моя, за генерала
Тебя отдам".
И в монастырь святой Ирины
Отвозит дочь. Тоска-печаль в душе Алины
И день и ночь. Три года длилося изгнанье;
Не усладил Ни разу друг ее страданье:
Но все он мил.
Однажды… о! как свет коварен!.
Сказала мать: "Любовник твой неблагодарен",
И ей читать Она дает письмо Альсима.
Его черты: Прости; другая мной любима;
Свободна ты.
Готово все: жених приходит;
Идут во-храм; Вокруг налоя их обводит
Священник там. Увы! Алина, что с тобою?
Кто твой супруг? Ты сердца не дала с рукою -
В нем прежний друг.
Как смирный агнец на закланье,
Вся убрана; Вокруг веселье, ликованье -
Она грустна. Алмазы, платья, ожерелья
Ей мать дарит: Напрасно… прежнего веселья
Не возвратит.
Но как же дни свои смиренно
Ведет она! Вся жизнь семье уединенной
Посвящена. Алины сердце покорилось
Судьбе своей; Супругу ж то, что сохранилось
От сердца ей.
Но все по-прежнему печали
Душа полна; И что бы взоры ни встречали, Все мысль одна. Так, безутешная, томила
Пять лет себя, Все упрекая, что любила,
И все любя.
Разлуки жизнь воспоминанье;
Им полон свет; Хотеть прогнать его - страданье,
А пользы нет. Все поневоле улетаем
К мечте своей; Твердя: забудь! напоминаем
Душе об ней.
Однажды, приуныв, Алина
Сидела; вдруг Купца к ней вводит армянина
Ее супруг. "Вот цепи, дорогие шали,
Жемчуг, коралл; Они лекарство от печали:
Я так слыхал.
На что нам деньги? На веселье.
Кому их жаль? Купи, что хочешь: ожерелье,
Цепочку, шаль Или жемчуг у армянина;
Вот кошелек; Я скоро возвращусь, Алина;
Прости, дружок".
Товары перед ней открывши,
Купец молчит; Алина, голову склонивши,
Как не глядит. Он, взор потупя, разбирает
Жемчуг, алмаз; Подносит молча; но вздыхает
Он каждый раз.
Блистала красота младая
В его чертах; Но бледен; борода густая;
Печаль в глазах. Мила для взора живость цвета,
Знак юных дней; Но бледный цвет, тоски примета,
Еще милей.
Она не видит, не внимает -