Собрать мозаику

Палей Натали

Тангрия. 3201 год. Плен.

Скрипит дверь, гулкие шаги, кто-то нарушает мое дикое холодное одиночество, с которым я уже свыклась. По-моему, уже много дней никто не приходил, а, может, мне кажется, потому что день, ночь и сами дни слились в один жуткий нескончаемый кошмар.

Звучат два голоса, которые я смутно представляла, кому принадлежат, не могла сосредоточиться, чтобы вспомнить. Вдох — я расслабляюсь, ни одна мышца

не дрогнет на моем теле, выдох — я словно мышка затаилась. Маленькая серая мышка перед двумя опасными хищниками. Я не помню — зачем, но инстинктивно понимаю, что должна так сделать.

— Не понимаю, зачем я здесь? — первый голос. Мужской. Молодой. Недоуменный.

— Дорогой зять, ты решил выбрать путь военного и должен знать все особенности, грязь и подноготную этого сложного пути, — второй голос. Взрослый. Покровительственный. — Хорошим солдатом стать не просто, а оставаться — еще сложнее.

— Поэтому ознакомительный путь начинается с тюрьмы для пленных тангрийцев? — первый. Брезгливый. Недовольный.

— А ты что хотел? Чтобы он начался с курорта для военного командования? — второй. Насмешливый. — Или сразу с орденов? — глухой презрительный смех.

— Не смей надо мной смеяться! — первый. Взбешенный. — Не посмотрю, что ты старше и мой тесть!

— Не давай повода над собой смеяться, — второй. Жесткий. Ледяной. — Не смей мне угрожать, юнец! — замолчал. — Знакомство начали с тюрьмы, пыточных и допросных, чтобы ты сразу понял, что путь военного — это не только красивая форма и ордена за то, что ты протираешь задницу в штабе в уютном кабинете.

Молчание. Тяжелое прерывистое гневное дыхание. Гулкие шаги. Я делаю еле заметный вдох — выдох и замираю.

— Это кто? — первый. Недоуменный. Снова брезгливый.

— Военная преступница. Пленница. Когда-то была красивой тангрийской аристократкой примерно двадцати лет, — второй. Холодный. Слегка сожалеющий. — Два дня назад принесли с очередного допроса, уже не приходит в себя. Оказалась на редкость упрямой девицей.

Молчание.

— Почему так жестоко? — первый. Сдержанный, но осуждающий.

— Она — враг, — второй. Спокойный и холодный.

— Но она — женщина, — первый. Еще осуждающий, но уже сомневающийся.

— На войне нет женщин, мужчин, детей, дорогой мой. Есть свои и есть враги. Если ты будешь различать среди врагов женщин и детей, стариков и старух, то никогда не станешь хорошим солдатом, — второй. Жесткий, холодный. Поучительный.

— Я не согласен, — мрачный ответ первого.

— Я вижу, — холодно констатировал второй. — Поэтому, зная тебя, я решил провести тебе экскурсию в тюрьме. На войне не должно быть лишних эмоций. Например, касательно этой женщины. Ты слышал о «зеленых лучах»?

— Кто не слышал о них? — первый. Тяжело. С ненавистью. — Сколько наших солдат погибло из-за них.

— Она из них, — второй. Холодный. — Кроме

того, знает некую тайную информацию, которая может переломить ход войны. Нужно выяснить ее, но она молчит, несмотря на все… хм… допросы. Как, по-твоему, мы должны с ней разговаривать, если от ее признания зависят жизни многих марилийцев? Что выберешь в этом случае — ее жизнь или жизнь земляков?

– В таком случае правильный выбор один, — первый. Уже спокойный.

– Какой? — второй. Без эмоций. Бесцветный.

— Жизнь тысяч марилийцев, — второй. Гордый, четкий. — Но почему не привлекли менталистов?

Молчание. Медленные удаляющиеся шаги.

— Как раз хотел поговорить об этом, — первый. Холодный.

– При чем тут я? — первый. Недоумённый.

– Ты крутишься среди принцев — братьев и племянников императора, ни у кого не могло быть интрижки с тангрийкой? — взрослый. Заинтересованный. Напряженный.

— Не слышал. Но ты тоже "крутишься", — молодой. Удивленный.

— Я — солдат. Когда был последний раз при дворе? — второй. Раздраженный. — На королевской охоте или опере? Я воюю вместо императора и за императора. — Гордый. Высокомерный.

Тишина.

— Дело в том, что пленную не может прочитать ни один менталист империи. Я уверен, что у нее ментальный блок «королевская слеза», — первый. Неохотно. Цедя слова. — Блок появляется после долгого ношения кольца- артефакта. Других вариантов нет. У нее кольцо могло появиться только, как подарок от принца или принцессы. Или она могла украсть, но никто не заявлял о краже, я узнавал. Ты слышал о «королевской слезе»?

— Нет, — второй. Также удивленно. — Хотя… Что-то очень знакомое, — первый. Задумчиво.

— Знакомое? — второй. Настороженный. — Ты мог услышать о «слезе» только от члена императорской семьи.

Дверь закрылась. Вдох, выдох. Чьи были голоса? Я знала и первый и второй, но не могла сосредоточиться, чтобы вспомнить. Кроме того, на уровне инстинкта осознавала, что должна затаиться и очень тихо себя вести. Но почему? Кто я? И где нахожусь?

Вдох, выдох.

«Я — маленькая серая мышка, поэтому меня никто не видит».

Вдох.

Выдох.

«Кто я?»

Настоящее время.

Я проснулась в холодном поту. Опять страшный сон.

В палате горел свет — в последнее время я не могла спать в темноте. Я немного успокоилась, поняв, где нахожусь. Сестра Таисия спала недалеко на кушетке. Тоже тревожно и беспокойно. Этой доброй женщине тоже могут сниться кошмары?

И вдруг я отчетливо поняла, кому принадлежали два мужских голоса из кошмара, который не раз снился в последние дни. Первый — голос Мирита Тонича, парня, с которым я когда-то недолго встречалась в Марилии. Второй — голос генерала Мирадовича.