Содержанка. Книга 2
Шрифт:
Ревность, усталость, недопонимание — копились. Вместо решения проблем Алекс мог заработаться и забыть обо мне, например, на неделю. Или ответить раздраженно, а я весь день ждала от него эсэмэски. Потом взорваться в ответ на мою обиду. Терапевт помогал ему измениться. Было непросто, я знала. Алекс пошел на это, чтобы сохранить наш брак.
Мы немного поболтали, я рассказала о делах, планах.
Когда повисла пауза, его глаза слегка прищурились, в них появился тот самый огонек, который будоражил меня особенно сильно.
—
Любимый голос прокатился по коже. Я закусила губу и устроилась удобнее на подушках. Он спрашивал, отдавалась ли я ему в своих фантазиях.
Покачала головой.
— Ждала, пока ты проснешься. И... — Хитро стрельнула глазами в камеру, ласково улыбнулась: — Вдохновишь.
Алекс помолчал секунду.
— Вау. У меня уже колом стоит. Просто от твоего взгляда. Чтобы ты понимала степень зависимости.
— Всё бы отдала, чтобы к тебе на колени!
Он резко стянул футболку через голову.
— Я бы тебя сейчас облизала. — Сделала это со своими губами. — Представляешь как?
— Так... Я за салфетками! Щас по телефону перезвоню.
Алекс шустро вскочил с кресла, и я громко засмеялась над его спешкой. Экран погас, а я рванула в спальню. Расправила постель, достала из тумбочки вибратор. Когда зазвонил телефон, я уже крепила мобильный на держателе.
— Хочу тебя, — выпалил Алекс сразу. — Малыш-малыш, девочка моя красивая.
Торопливый голос учащал дыхание. Кожа загорелась. Я быстро сняла платье, лифчик.
Алекс нахмурился, сжал челюсти и застонал от визуального удовольствия.
— Любимый, я тут, — прошептала. — Иди ко мне.
— Моя, — кивнул. — Блядь, трясет меня. Скажи еще раз.
— Твоя. Так хочу тебя. Твой запах, твою кожу, всего тебя. Мне аж больно.
Он выдавил из синего тюбика смазку на ладонь, я сделала так же. Руки синхронно опустились ниже. Безумие как канатом обмотало, связало, стянуло напрочь. Я тепло кожи Алекса почувствовала, жар его дыхания даже сквозь невообразимые километры. Риски, что кто-то взломает, увидит — все они трухой рассыпались, потому что отказать себе в желании было немыслимо.
Я взялась за телефон и подвинула камеру так, чтобы он видел, как ласкаю грудь. Трогаю ее вакуумным вибратором, который Алекс и подарил, чтобы без него не скучала.
— Ниже, малыш.
Послушалась. Обвела пупок.
— Выебу тебя сейчас. Покажи мне.
Показала. Потом зажала игрушку между ног. Позволила себе искренние стоны.
— Блядь, моя. — Низкий шепот рвал дыхание. — Вся моя. — Дальше с угрозой, требовательно, жадно: — Приеду, пиздец тебе будет. Выебу, пиздец.
Я стонала, ощущая нарастающее напряжение. И то, что Алекс смотрит, видит все это. Что болтает без остановки, угрозами сладкими сыплет. Зажмурилась крепко, представляя, что рядом, что на губы мне дышит, что шепчет слова на ухо. Что давит на точки, проникает рывком...
Я
Чуть отойдя, первым делом друг на друга посмотрели. Мои губы совсем пересохли, он облизал свои, и это движение сердечко сжало. Обычно мы смеялись после такого. Та еще корявая эротика на расстоянии! Но в этот раз сил не хватило даже на самоиронию. Я хотела его, а он нуждался во мне.
Я поднесла вытянутый край вибратора к губам, влажно облизала, засунула в рот. Алекс потянулся за синим тюбиком.
Чертовы извращенцы! Потом, когда уже развелись, я вспоминала, что творили по видеосвязи, поражалась, как стыдно не было? Глупо? Я — серьезная бывшая спортсменка, Алекс и вовсе предприниматель, инженер. Ничего не смущало!
Наверное, если бы кто со стороны увидел, расхохотался бы, но мы не смеялись. Болели друг другом. В каком-то своем мире существовали, варились в бесконечном медовом месяце.
Каждый день в разлуке практически. Днем я анализировала, краснела, но, когда мы снова начинали, когда потребность росла, а тело требовало, — крышу срывало жесточайшим образом.
Подруги спрашивали, как мы обходимся без близости так долго, я не рассказывала об этих созвонах. Иногда только Алекса называла извращенцем. Толкал меня на всякое. Но как иначе? Как выжить, справиться с такими сильным притяжением и лавиной жажды? Он ведь мужем моим был. Разве мужу стоило противиться?
Никогда не забуду, как он сносил меня при встречах. Как любил, как добивался удовольствия, которое было таким сильным, что иногда на эмоциях я плакала.
В тот день мы трижды достигли пика: первый раз синхронно, затем по очереди.
После чего с телефонами пошли в душ. Переоделись.
В лифте связь работала плохо, и Алекс всегда сбегал по лестнице пешком. Подумаешь, тринадцатый этаж. Я в это время разогревала еду.
Он заходил в одну и ту же кафешку, просил завтрак, кофе. Ставил телефон на подставку, втыкал наушники. Мы вместе ели, обсуждая дела, планы, знакомых. Уже более легкие, веселые, с секретом на двоих.
Эти дни были одними из любимых. Ну после общих каникул, разумеется. Дни, когда до дедлайна было далеко и мы уделяли время друг другу.
Алекс сам потом выглядел и чувствовал себя лучше, чем когда вкалывал в лаборатории без режима, ласки и нормального питания. Я помню, как он смеялся, рассказывая байки. Как болтал, отпивая кофе и жуя омлет. Жестикулируя. Живя на максимум. Все остальные люди... мужчины особенно, после него казались медленными и пресными.
Следующим утром мне такой огромный букетище принесли! И подарки. В записке было несколько слов: «Знаю, что все это хрень и не заменит тебе меня. Спасибо, что терпишь». Подпись: «Извращенец, блин».