Соискатель
Шрифт:
А «вскрыть» — это уже дело техники и команды дознания.
— Итак, Сайто, для начала я хочу определить твои физические данные, чтобы понять, с чего начать тренировки, — сказал Аоба. — Давай двадцать кругов вокруг полигона со средним темпом, последний круг ускоряешься на пределе возможностей…
* * *
За последующие три часа я раз пять думал, что сдохну. Аоба зверствовал. С меня сошло десять потов. Когда «тренировка» закончилась, все мышцы гудели, а колени мелко дрожали. Дико хотелось есть, а ещё просто лечь и не отсвечивать. Идея вот так с разбегу стать шиноби уже не казалась такой замечательной.
Если учесть, что круг был равен примерно девятистам метрам, то первых двенадцать километров я пробежал, почти не запыхавшись. Разве что на ускорениях дыхалка чуть сбивалась, но минуты за три снова восстанавливалась. И я, конечно, в прошлой жизни не мог после пробежки сотню раз присесть, а потом снова ломануться «вперёд и с песней».
К тому же Аоба заявил, что мой резерв равен почти девяти генам в противовес тем шести, которые у меня насчитали в начале путешествия до Конохи. Неплохой прогресс за десять дней. Я постоянно крутил свои шарики, которые получил в подарок на границе, да и похоже, что сказались нагрузки от перехода, включая комплекс разминки, который мне показал Генна.
Я мучительно соображал, куда направиться: домой, чтобы немного отлежаться, или всё же в раменную, чтобы поесть.
— Ладно, кохай, — посмотрев на меня, сказал Аоба, — раз ты стал моим временным учеником и хорошо потрудился, пожалуй, мне стоит угостить тебя.
Душа затрепетала от заветного слова «халява», и я резко почувствовал себя значительно лучше.
— Генна-кун хотел сводить тебя на источники. Тебе правда бы не помешало: попахивает. Там есть неплохое кафе. Так что сходим в бани — тебе будет полезно расслабить мышцы — и там же поедим.
— А Генна как же? — сообразил я. — Он хотел ко мне домой зайти.
Совесть явственно боролась с Жадностью.
— Я отправлю ему послание, — чуть улыбнулся Аоба. Он сложил несколько печатей, и на плече у него появилась ворона, в клюв которой он сунул короткую записку.
— Вау! — я заинтересованно проводил птицу взглядом. — Неужели это ваше призывное животное? Мне о таком Генна рассказывал!
Правда, рассказывал в качестве баек про «крутых саннинов».
— Нет, это теневой клон, — отрицательно мотнул головой Аоба. — Призывы… С призывами всё сложно, особенно если ты не клановый и в твоей семье нет свитка договора.
Я изобразил живейший интерес. Покосившись на меня, словно обдумывая, стоит ли мне выдавать стратегическую информацию, Аоба вздохнул и продолжил:
— На всю деревню имеется лишь шесть договоров призыва. Нужно быть очень сильными шиноби, чтобы попытаться договориться с миром животных-ниндзя, и иметь колоссальные запасы чакры. Даже если в семье есть такой договор, не все решаются его подписать. Может банально не хватить сил на усмирение призванных животных. Например, я знаю, — он понизил голос, — что Асума-сан, сын Третьего Хокаге, не подписал договор с кланом Обезьян.
— А почему? — так же тихо спросил я.
Аоба пожал плечами.
— Возможно, потому, что не достиг величия своего отца.
— Эх, жалко… — вздохнул я.
Вот и верь в разных попаданцев, которые сразу после Академии начинают всяких пантер и Огненных Лисов призывать, хотя я бы чисто теоретически предпочёл бы каких-то гигантских
— Когда я был таким же молодым и наивным, как ты сейчас, я тоже думал, что пойду по стопам легендарного Джирайи-сама и сделаю свободный призыв, — хмыкнул Аоба. — Повезло, что мне Кагами-сан разъяснил все нюансы и отговорил от самоубийственной глупости.
— Кагами-сан? — переспросил я. Имя смутно было знакомо.
— Мой дзёнин-наставник после Академии, Учиха Кагами. Он хорошо знал моего отца и взял меня в свою команду. Очень хороший человек… был.
Мы дошли до бань, возле которых нас уже поджидал Генна.
— О, вижу, Аоба-сан взялся за тебя всерьёз! — широко улыбнулся он, придавая мне сил на ответную улыбку.
Да, жизнь вроде налаживается…
Глава 12. Размышлительная
В банях действительно выдали юкату — удобный хлопковый халат, а ещё тряпочку-мочалку и что-то вроде жидкого травяного мыла в небольшой плошке. «Мочалка», несмотря на сомнительный вид, оказалась настоящей «шкуродёркой», в неё были вплетены какие-то жёсткие волокна, скорее всего, бамбуковые или травяные, которые прекрасно мылились, создавая душистую пену, и очищали кожу.
Я ожесточённо скрёбся, как ёжик, который давно не мылся. Но не мылся нормально я очень давно: целых восемьдесят три дня! То есть весь тот период, который я нахожусь в этом мире в качестве Дайкон Сайто. Нет, я плескался в реке, оттирая от себя пот и пыль, сидел в плетёной наподобие короба бочке с горячей водой. Но разве может это заменить настоящую парную и баню? Жаль, что тут не были в ходу веники, а то вполне можно было бы попариться.
Сначала мы ополоснулись в помывочной, потом посидели в парной, снова помылись уже с мылом и мочалкой. Причём вполне в порядке вещей было, что тебе помогают намылиться. Тот же Генна спокойно забрал мою мочалку и хорошенько прошёлся по моей спине, попросив о такой же ответной услуге, а потом помог помыться Аобе. В принципе, удобных ручек у тряпочек-мочалок нет, а какими бы ни были гибкими шиноби, до спины, чтобы хорошенько её намылить, всё равно доставать неудобно, да и нажим не тот. Наверное, поэтому в банях было мало одиночек, в основном компании по двое-трое.
Оказалось, что такая мочалка одноразовая и пригодна только в бане. Если воспользуешься подобной у себя в душевой, предварительно хорошенько не распарившись, будет, со слов Аобы, «словно песком натёрся». Для мочалок перед купальнями были специальные мусорки, а то я сначала хотел себе оставить, но мужики меня отговорили и подсказали, что можно купить тут же на один рьё мочалку помягче именно для домашнего использования.
Я ещё, когда в Японии бывал, заметил, что японцы достаточно равнодушно относятся к чужому телу в бане. То есть почти все купальни у них общие без привычного для русского человека деления на «эм» и «жо». Не принято разглядывать соседей, даже если это симпатичные девушки. Впрочем, для иностранцев в популярных туристических местах было деление на мужские и женские дни: пошли на уступки «варварам», которые ошарашенно пялятся на голых в бане.