Соколиная охота
Шрифт:
Драгутин и подумать не мог, что его участие в мистерии, состоявшейся пятнадцать лет назад, обернется такими проблемами для королевы Тинберги, ее сына Людовика и юного Олегаста. Он достаточно долго прожил в империи франков, чтобы собственными глазами убедиться в живучести древних культов. А уж мистерии Белтайн проводились здесь каждый год, и многие знатные сеньоры принимали в них участие, не говоря уже о простонародье. Почему же именно та мистерия, породила столько слухов и сомнений? Если Драгутину не изменяла память, то ничего из ряда вон выходящего там не происходило. Если, конечно, не считать рождения двух юных сеньоров, Людовика и Олегаста, вдруг ставших вещественным
Однако Анхельма, к которой Драгутин обратился за советом, пришла в ужас. В отличие от боготура, она очень хорошо понимала, чем может обернуться не только для Тинберги, но и для нее самой суд фанатиков христианской веры в лице франкских епископов.
– Эд Орлеанский видел все, ярл Драгутин, – прошептала Анхельма. – Во всяком случае, он видел достаточно, чтобы его показаниям поверили епископы. А если Радегунда повторит перед судом то, что она уже однажды рассказала епископу Драгону на исповеди, то наша участь будет решена. Более того, решена будет и участь короля Карла, ибо он тоже тайно присутствовал на мистерии. Об этом знали Эд Орлеанский, Бернард Септиманский, Раймон Рюэрг и епископ Драгон. Раймон Рюэрг, скорее всего, будет молчать. Граф Бернард и епископ Драгон уже отошли в мир иной. Остается Эд Орлеанский, а он пойдет на все, чтобы опорочить Тинбергу.
– Но ведь и Орлеанский может умереть.
– Нет, ярл Драгутин. Его гибель только ухудшит наше положение. Мертвому даже больше веры, чем живому. А граф Эд наверняка рассказал обо всем епископу Венелону.
Положим, умереть мог и Венелон, но Анхельма была права. Гибель свидетелей накануне суда послужит почти неопровержимым доказательством вины королевы Тинберги. Надо полагать, ее враги сумеют и чужую смерть обернуть себе на пользу.
– Ты отвезешь Ефанду в Фрисландию, к ярлу Воиславу, и останешься там, Анхельма. Твое присутствие здесь явно лишнее.
– Ты что же, не доверяешь мне, боготур? – надменно вскинула голову Анхельма. – Я ведунья высокого ранга посвящения!
– И ведуньям высокого ранга развязывают языки, когда в этом возникает насущная потребность, – криво усмехнулся Драгутин. – С тобой не будут церемониться, Анхельма, а у меня под рукой слишком мало людей, чтобы тебя защитить. Эгленбард Реймский дал ясно понять, что не станет противиться решению епископов, и настоятельно советовал королеве Тинберге бежать из франкской империи.
– Она не согласится, – покачала головой Анхельма.
– Даже ради спасения собственной жизни?
– Тинберга слишком верит в свое предназначение и никогда не склонит головы перед обстоятельствами. Не для того эта женщина припадала к груди Чернобога, чтобы испугаться в решающий момент.
В Реймсе Тинберга вела себя как истинная королева. Она не стала прятаться за стенами замка, а поселилась в роскошном дворце, двери которого были распахнуты для гостей. Вряд ли сотня мечников сумела бы защитить свою королеву, вздумай ее враги предпринять очередную попытку свести с ней счеты. Но королеву, кажется, не очень волновала уязвимость собственного положения, и она вела себя так, словно была окружена всеобщей любовью. Тинберга, чудом вырвавшись из Парижа, будто помолодела на десять лет и без стеснения отдавалась охватившему ее чувству к юному графу Анжерскому. Эта странная связь, шокировавшая как доброжелателей королевы, так и ее врагов, просто не могла не дать обильную пищу для слухов. Они становились смертельно опасными не только для королевы, но и для юного Олегаста.
– Тебе известно,
– Ты шутишь, ярл? – удивленно вскинула брови Тинберга, жестом приглашая боготура садиться.
– Насколько я знаю, у сплетников есть все основания для подобных предположений. Если не кровь дьявола, то кровь Чернобога в жилах этого мальчика точно есть.
– Кровь Чернобога течет и в твоих жилах, ярл Драгутин, – нахмурилась Тинберга.
– Я от своих родовичей не отказываюсь, – усмехнулся боготур. – Но если Эду Орлеанскому удастся доказать, что твой сын Людовик и твой юный любовник Олегаст были зачаты в ночь Белтайн, то тебя сожгут на костре, прекрасная Тинберга.
– Мне уже не раз грозили смертью, благородный Драгутин. Первый раз это было в замке Баракс. Второй раз меня пытались убить в Париже пятнадцать лет тому назад. Потом еще и еще. Последний раз это было совсем недавно, но каждый раз он приходил ко мне на помощь.
– Кто он? – ошалело глянул на королеву Драгутин.
– Возможно, сам Нудд Среброрукий или Велес, как вы его называете, а возможно, его земное воплощение, которого я так любила.
– Ты имеешь в виду Лихаря Урса?
– Да, ярл. Он приходит ко мне во сне. Он приходит ко мне наяву, правда, в разных обличьях. Это он вырвал меня из рук озверевших сеньоров в замке Баракс, это он спас меня и моего мужа в Париже. И наконец, это он прислал тебя на помощь, когда меня пытались убить в очередной раз.
– Но ведь не всякий сон вещий? – попробовал возразить боготур.
– Я могла ошибиться один раз, Драгутин, ну два. Но нельзя же отрицать очевидного. Пока я жива, он всегда будет со мной. А пока он со мной, я неуязвима. Юный Олег – всего лишь одно из его воплощений, именно поэтому я так привязалась к нему. Он спасет меня и в этот раз.
– Кто спасет? Олег?
– Бог Велес, воплотившийся в нем.
Драгутин был потрясен. Будучи язычником до мозга костей, он тем не менее считал себя здравомыслящим человеком и в жизни привык полагаться на собственный меч, а не на расположение богов. А сейчас перед ним сидела женщина-христианка, которая истово верила в помощь Чернобога, не понимая его тройственной, а временами и коварной сути. Даже ближники Велеса держались со своим богом настороже, ибо прекрасный юноша и мудрый старец мог в мгновение ока обернуться драконом, полновластным хозяином навьего мира. И тогда излишне доверчивая душа могла навеки затеряться в стране забвения.
– Бог Велес – всего лишь одна из ипостасей создателя, но даже и малой части божественной силы мне хватит, чтобы победить своих врагов, – спокойно сказала Тинберга. – Я бросила им вызов, ярл Драгутин, и они не посмеют от него уклониться.
– Какой еще вызов?
– Устами Олегаста и Людовика я потребовала божьего суда для своих хулителей, Эда Орлеанского и Руальда Неверского. И ни один епископ не посмеет мне в этом отказать.
Эта женщина была безумной, во всяком случае, у Драгутина были все основания так полагать. Здравомыслящий ярл всегда жил в соответствии с истиной, известной если не всем, то многим: не поможет бог, если сам будешь плох. У двух пятнадцатилетних мальчишек нет никаких шансов устоять против двух зрелых бойцов, имеющих за плечами множество битв и кровавых поединков. Мало получить божественную силу, нужно еще суметь пронести ее по жизни с достоинством. В конце концов, с какой стати бог Велес станет помогать отрокам, не достигшим совершеннолетия и не прошедшим обряда посвящения?!