Соколиная охота
Шрифт:
– Они его прошли, – возразила ярлу Тинберга. – Брак с ведуньями Великой Матери превращает отрока в мужчину вне зависимости от количества прожитых лет. Я не сомневаюсь в победе, ярл Драгутин, а потому никуда из этого города не уеду, во всяком случае, по воле своих врагов.
Спорить с Тинбергой было бесполезно. Своей неистовой верой она если и не убедила Драгутина, то заставила его усомниться в правильности собственных рассуждений.
Ярл отыскал во дворце сеньоров Людовика и Олегаста и предложил им помериться силой. Герцог и граф его дружеский вызов приняли и обрушились на него с двух сторон. Увы, в своем
Нет слов, оба его юных противника со временем могли бы стать весьма искушенными бойцами. Для этого у них имелись все данные. Но, к сожалению, королева Тинберга не оставила этим юным сеньорам времени для взросления. Им суждено было пасть в поединке, где у них изначально не имелось ни единого шанса на победу. Разве что сам Перун придет на помощь отпрыскам ближников Велеса и метнет из-за туч огненные стрелы в их противников. Во всяком случае, Драгутину не потребовалось чрезмерных усилий, чтобы выбить мечи из рук самоуверенных юнцов. Все это происходило на глазах Тинберги, спокойно взирающей на возню с открытой террасы.
– Прежде чем бросать вызов, сеньоры, следует трезво оценить собственные шансы на победу.
– Это не простой поединок, – обиженно пропыхтел Олегаст. – Это божий суд. И мы одолеем своих врагов, ибо правда на нашей стороне.
Олегаст был очень похож на старшего брата Драгутина, княжича Яромира, так что у боготура не было практически никаких сомнений в своем отцовстве. Что же касается Людовика, то это был вылитый Лихарь Урс в пору взросления. Этот мальчишка так же, чуть на отлете, держал меч и так же исподлобья смотрел на своих врагов. Поражение в дружеском поединке он переживал острее, чем легкомысленный Олегаст.
– Ты должен научить нас драться, ярл Драгутин, – сказал Людовик. – Время для этого у тебя еще есть.
Владеть мечом можно научить даже смерда, но никому не дано обмануть природу и за несколько месяцев превратить неокрепших юнцов в мужчин. К сожалению, судьба и королева Тинберга не оставили Драгутину выбора. Либо он научит Людовика и Олегаста всему, что знает сам, либо они станут легкой добычей франкских коршунов.
Глава 6
Сговор
Людовик Тевтон вторгся в пределы Западного франкского королевства на исходе лета. Захватив города Шалон, Сане и Аттиньи, он остановился неподалеку от Реймса и словно бы ждал чего-то. В Септимани вновь объявился Пипин с двумя тысячами всадников. Нейстрия почти целиком находилась в руках мятежных сеньоров. За королем Карлом осталась Франкония и часть Аквитании. Причем аквитанцы косо посматривали на короля и на графа Лиможского, сохранившего ему верность. На их преданность Карл вряд ли мог рассчитывать.
К счастью, королю удалось избавиться от нурманов, и он смог наконец, не боясь удара с тыла, заняться делами своего почти распавшегося королевства. Поднявшись вверх по реке Луаре во главе пятитысячного войска, король занял Орлеан, сюда же подошел и граф Лиможский с тремя тысячами всадников. Однако ситуация для Карла по-прежнему оставалась тревожной. Даже объединившись с графом Раймоном и призвав
Граф Раймон застал короля в замке Лорж близ Орлеана, который тот занял всего несколько дней назад. Видимо, Карл не был уверен в преданности орлеанцев, а потому и не рискнул обосноваться в городе. Вполне разумная предосторожность, учитывая его нынешнее незавидное положение.
Раймона Карл встретил приветливо и взмахом руки предложил ему занять кресло напротив.
– Похоже, удача, которую моя матушка Юдифь вымолила для меня у неба, изрядно выдохлась, – произнес Карл с кривой усмешкой.
На месте короля граф Лиможский не стал бы так шутить, тем более в нынешней непростой ситуации, когда не только Тинбергу, но и самого Карла вот-вот обвинят в ереси.
– Людовик Тевтон собирает сейм в Реймсе, – сказал Раймон. – Тебе, государь, об этом, должно быть, уже известно.
– Тевтон решил прибрать к рукам мои земли без больших усилий. Он надеется, что все сеньоры Западного королевства, как светские, так и духовные, добровольно присягнут ему. Надо признать, эти надежды вполне обоснованы. Особенно если божий суд закончится не в пользу Тинберги.
– Какой еще божий суд? – удивился Раймон.
– Мой сын герцог Людовик и граф Олегаст Анжерский бросили вызов графам Эду Орлеанскому и Руальду Неверскому, обвинившим королеву Тинбергу в ереси. Ты разве ничего не слышал об этом?
– Нет. Но это же безумие, государь!
– Кто бы спорил, – вздохнул Карл. – Эта шлюха поставила судьбу моего королевства в зависимость от двух молокососов. Немудрено, что епископ Венелон, монсеньор Николай и Людовик Тевтон сразу же ухватились за эту предоставленную им возможность одним махом решить все свои проблемы. Победа Орлеанского и Неверского на божьем суде будет решающим доводом в процессе, организованном против королевы, и произведет неизгладимое впечатление на сейм. Обвинения будут предъявлены не только королеве, но и мне. Не исключено, что граф Эд Орлеанский вспомнит и о тебе, дорогой Раймон. Ты ведь тоже был участником мистерии Белтайн. Кстати, ты в курсе, что твоя жена Радегунда согласилась дать показания против Тинберги? Если она расскажет епископам о превращениях любовника королевы в медведя, то это будет последним гвоздем, загнанным в гроб Западного франкского королевства.
Раймон очень хорошо понимал, что в данном случае движет Радегундой. Младшая дочь покойного коннетабля Виллельма никак не могла простить своему мужу многолетнюю связь с прекрасной Изабеллой Труан и, ослепленная ревностью, готова не только бросить тень на имя умершей сестры, но и погубить своего племянника Олегаста.
– Выходит, все потеряно? – поднял глаза на короля Раймон.
Карл провел широкой ладонью по облысевшему черепу, словно отгонял наваждение.
– Мы с тобой не раз попадали в сложные ситуации, Раймон, и всегда находили из них выход. Иногда мне даже казалось, что моя мать была права, когда обратилась за помощью к силам, которые так ненавистны нашим епископам.