Сокровища
Шрифт:
После разговора с ним Пит секунду постояла у телефона. Потом покинула зал, где ждала рейса на Нью-Йорк, и поспешила обратно в терминал.
Она не летит домой.
Глава 8
Четырнадцатый граф Эмберли жил в огромном георгианском доме с колоннами, из которого открывался вид на зеленые холмы Дорсета. Когда такси, встретившее ее на железнодорожном вокзале, поднималось по длинной подъездной аллее к внушительному имению, Пит почувствовала, что она вот-вот сделает гигантский шаг в поисках потерянного наследства.
Лорд Эмберли, имя которого, в конце концов, сообщил ей Вогийанд, был тем самым
Или сам Витторио.
Дворецкий с военной выправкой встретил Пит у массивных дубовых дверей и провел через просторный мраморный зал в угловую прокуренную темно-коричневую библиотеку, где за столом, у залитого солнцем окна, седой человек с худым лицом сосредоточенно изучал альбом с марками.
— Милорд, — важно произнес дворецкий, — мисс Д'Анджели.
Когда граф Эмберли повернулся к Пит, она увидела, что тот сидит в кресле на колесах, Вогийанд, который помнил предположение Пит, что человек, отдавший колье на аукцион, мог сочувствовать фашистам во время войны, с радостью доказал, насколько она была не права. Лорд Эмберли служил в Британских военно-воздушных силах, был сбит и серьезно ранен, после этого стал затворником. Теперь Пит заметила, что одна нога у него ампутирована до колена, и предположила, что это последствие войны.
— Здравствуйте, лорд Эмберли. Благодарю вас, что согласились принять меня.
— Все в порядке, мисс Д’Анджели, — сердечно сказал он, подъехав к ней на кресле. — Вы проделали такой большой путь и так быстро.
Пит позвонила ему по телефону из Токио позавчера, чтобы договориться о встрече.
— Я не хотела терять много времени, сэр.
— Совершенно верно. Из того, что рассказал мне тот парень из «Друо», вы уже много лет заняты поисками. — Хотя английский аристократ был уже немолод и прикован к креслу, он тем не менее производил впечатление довольно сильного человека. Он сидел выпрямившись, высоко держа решительный подбородок. Пит мгновенно почувствовала к нему симпатию и удивлялась, почему он раньше так отрицательно относился к ее просьбе.
— Я просила его связать меня с вами больше года назад, — попыталась объяснить Пит.
— Я знаю. Это досадно. Я бы быстрее помог вам, если б раньше понял суть дела. В первый раз, когда тот парень написал мне, письмо было неопределенное. Он просто спросил меня, не возражаю ли я, если «Друо» расторгнет договор о неразглашении моей причастности к продаже колье. Не давалось никаких объяснений. Поэтому я не видел причины сказать «да». Боюсь, я временами могу быть довольно раздражительным малым. Он улыбнулся, извиняясь, и указал на кресло рядом с камином. — Садитесь, пожалуйста. Могу я попросить Баннермана принести вам что-нибудь?
— Нет, благодарю вас.
Легким кивком лорд Эмберли отпустил слугу.
— А теперь расскажите, чем я могу помочь вам.
— Мне надо знать все обстоятельства, сопутствующие покупке этого колье.
— Все? — Густые седые брови аристократа поползли вверх. — Трудная задача, ведь прошло почти сорок лет.
Пит подвинулась вперед на край кресла. Как она и предполагала, это произошло вскоре после войны.
— В те дни я проводил в Лондоне несколько больше времени. Однажды, когда я был в своем клубе, вошел какой-то
Пит проследила за его взглядом и увидела большой портрет, выполненный маслом, на стене над камином. На портрете была изображена красивая женщина в голубом атласном платье с тиарой в темных волосах, стоящая возле того самого кресла, в котором сидела Пит. Она собралась уже отвести взгляд от портрета, как ее внимание привлекла одна деталь: вокруг шеи стройной аристократки лежало колье Коломбы из сапфиров и изумрудов.
— Это моя Кэсси, — произнес лорд Эмберли несколько охрипшим от волнения голосом. — Колье стало ее любимым украшением. Поэтому-то я и продал его после ее смерти. Не было смысла держать под замком такую красивую вещь, к тому же я знал, что никогда никому другому не позволю его носить. И не женился вновь, как это случается.
— Человек, который продал вам колье, — начала Пит, с волнением выводя графа из воспоминаний, — он не говорил вам, откуда оно у него?
— Дайте подумать… Сказал, что это фамильная вещь, что ему больно с ней расставаться и все такое. Судя по виду, ему нужны были деньги. Одежда хорошая, но несколько поношенная, каблуки стоптаны, знаете, что я имею в виду? Тогда такое часто встречалось. Война и все остальное. Так много этих парней приезжало с континента, которые потеряли все, кроме того, что смогли зашить за подкладку пальто. Думаю, сейчас это звучит глупо, купить драгоценность так, как сделал я, но тогда это случалось постоянно. Выгодно для обеих сторон. Они получали деньги, в которых нуждались, и вещи можно было купить по разумной цене. Не то, что сейчас, когда каждая маленькая безделушка стоит миллионы.
Волнение Пит возрастало. Эмберли сказал, что продавец приехал с континента.
— Вы упомянули, что человек, явившийся к вам в клуб, был европейцем. Из какой страны? — спросила Пит и затаила дыхание в ожидании ответа.
— Не припомню точно…
Сердце Пит упало.
Но затем лорд Эмберли продолжил.
— Не уверен, что я интересовался.
— Но у него был акцент?
— О, да.
— Итальянский?
— Нет. Скорее одной из северных стран — датский, может, даже немецкий — хотя, конечно, он никогда не признал бы этого, не так ли? Хотя определенно не итальянский. У него была внешность тевтонца, знаете, что я подразумеваю? Светлые волосы. Потом его фамилия. Ничего похожего на итальянские имена, которые звучат, как равиоли или спагетти. На самом деле оно напоминало английское.
— Как его звали? — нетерпеливо спросила Пит.
Лорд Эмберли подумал. Имя его он не помнил, но фамилия была Фармер.
— Она застряла у меня в голове, потому что она звучала скорее по-английски, несколько не вязалась со всем остальным в этом парне.
Фамилия, конечно, могла быть вымышленной, подумала Пит. И волосы перекрашены, и акцент ложный. Но Эмберли, похоже, был тем человеком, который интуитивно бы учуял фальшь, так же как распознал бы поддельный камень. Возможно, мистер Фармер не Витторио Д’Анджели, но они могли быть связаны.