Сокровища

Кингсли Джоанна

— Нет, ты был прав. Это у меня не хватило разума послушать тебя, набраться храбрости и поговорить с Джесс. — Впервые после того, как Пит узнала новость, она потеряла контроль над собой и начала всхлипывать, но не о подруге, которая лишилась жизни. Она плакала о себе и о потерянной любви.

— Пит… я могу приехать… если ты хочешь меня…

— Хочу тебя? Я так давно хочу тебя. — Она больше не могла сдерживать чувства, которые столько лет питала к нему.

— Приезжай, дорогой. Приезжай, не медли.

Теперь настал его черед замолчать. Неужели он пошел на попятную?

Возможно, она неправильно поняла его предложение, сделанное по доброте, из-за своего напряженного состояния.

— Люк?

— Я здесь. Я только на мгновение подумал, какие мы ужасные дураки. Нам следовало все это время быть вместе, а мы потеряли годы из-за гордости, страха и…

Она оборвала его:

— Слава Богу, мы потеряли только время. Не друг друга. А теперь перестань разговаривать и начинай собираться. Ты нужен мне здесь.

— Дай мне время до завтра. И Пит…

— Да?

Пауза.

— Скажу, когда приеду.

Она улыбнулась и положила трубку. Ей не надо было говорить.

Она вернулась к Джесс. Сердце разрывали скорбь от потери подруги и радость возрожденной любви. Потеря казалась все более непереносимой, потому что благодаря ей она и Люк снова будут вместе.

На следующий день Пит снова была в госпитале. С утра она побывала в магазине и постаралась уладить все накопившиеся дела или, по крайней мере, отложить их на другой день. Она не договаривалась с Люком о встрече, он знал, где ее искать.

Солнце село уже достаточно низко, и его золотые лучи проникали в окно, когда вошел Люк. Он посмотрел на Пит и прищурился от солнечного света. Он оказался именно таким, каким она его себе представляла — загорелый, бодрый, сильный и только чуточку грубоватый.

Пит поднялась со стула у кровати, прошла через всю комнату, и он обнял ее. Потом Люк стоял рядом с ней, крепко обняв и прижавшись щекой к ее волосам, когда они смотрели на Джесс. Долгое время ни один из них не ощущал потребности говорить.

Наконец Люк произнес:

— Поехали домой.

Это было сказано так, будто он никуда не уезжал.

В такси по дороге домой они обменялись новостями. Робби рассказал Люку о статье в «Пипл», напечатанной несколько недель назад, где говорилось об успехе ее магазина «Тесори», поэтому он знал, что ее карьера претерпела некоторые изменения. Но тем не менее он проявил интерес к подробностям. Это было совершенно другое отношение, чем раньше. Но останется ли оно таким же после этого… «медового месяца»? Потом Пит обругала себя. Сейчас не должно быть места сомнениям.

Словно ощутив необходимость успокоить ее, на вопрос Пит о его делах, он сообщил ей, что сейчас занят продажей фирмы более крупной компании, которая так же предоставит работу Робби. Ему же ничто не мешает вновь перебраться в Нью-Йорк.

— Чтобы завершить сделку, мне потребуется несколько недель. Но тогда я буду свободен и смогу жить здесь.

— Ты вернешься?..

— Ты же не сможешь управлять своим магазином издалека, не так ли? — Казалось, он готов на любые уступки.

Как только дверь квартиры закрылась за ними,

голод, нараставший все время, что они были в разлуке, бросил их в объятия друг друга. Ей нужно было почувствовать его тело, держать его в себе и она не скрывала своих желаний. Время, проведенное с Хиро, полностью пробудило ее сексуальность, и она хотела принести этот дар Люку — единственному мужчине, теперь она убеждена в этом, которого она когда-либо любила.

Он ответил на ее страстный призыв и через минуту подхватил на руки и понес в спальню, где они раздели друг друга.

Желание бушевало в них, и они отдались любви, как два бурных потока, сливающихся вместе, чтобы дать качало реке. Отдельные течения с силой разбивались друг о друга, вспенивались, взбивая волны чувств, водовороты наслаждений. Не ощущая очень долго его прикосновений, Пит никак не могла утолить свой голод. Ее рот и язык бродили по его телу, облизывая кожу, вспоминая его вкус и приходя в восторг от возрожденной памяти Они ртами любили друг друга, пока одновременно не сказали, что готовы соединиться, и она торопила его поскорее овладеть ею.

Когда он наконец бросился в нее, и она изогнулась ему навстречу, чтобы он проник в самые ее глубины, два полноводных потока соединились в единую силу, устремившись вперед быстрее, быстрее, пока не разбились вместе вздымающейся гигантской волной, обрушившейся на дикий берег.

— Я люблю тебя, Пьетра Д’Анджели, — произнес он, когда они лежали вместе, и потоки желаний начали вновь собираться. — Я люблю тебя, как и ты меня.

Глава 9

Пока Джесс месяц за месяцем, которые растянулись в год, а потом и более, лежала в неопределенном состоянии, пелена печали окутала жизнь Пит, хотя многое другое встало на свои места.

После того как Люк провел полгода, наведываясь то и дело в Калифорнию, чтобы завершить продажу своего дела, он наконец устроился в Нью-Йорке. На продаже компании он заработал более ста миллионов долларов, которые вместе с частью своего наследства вложил в новый фонд, посвященный ряду общественных мероприятий, начиная от спасения лесов в долине Амазонки до содействия медицинским исследованиям. Его непосредственное участие в этих начинаниях часто требовало от него поездок в Южную Америку или Аляску, но, когда он возвращался домой отдохнуть, всегда проводил время с Пит. Большую часть своего дома на Гроув-стрит он отдал под фонд Сэнфорда, поэтому в основном жил в квартире Пит, но поскольку у него по-прежнему были необычные часы работы, он часто отправлялся домой по ночам.

«Тесори — Нью-Йорк» продолжал процветать. Временами, когда занятость Пит в магазине вступала в конфликт с желанием Люка побыть с ней, он редко жаловался и никогда не поднимал вопроса о ее бизнесе, который служит главным образом привилегированному меньшинству. Разумеется, Пит приняла меры, чтобы нейтрализовать подобные возражения. Большую часть растущего дохода магазина, которую она получала как полноправный партнер, Пит жертвовала фонду Сэнфорда или в свои любимые общественные организации.