Сокровища
Шрифт:
Пьетра не упускала ни одной детали. Ей отчаянно хотелось угодить ему, человеку, который избавил ее от отчаяния и так много дал. Доставляя удовольствие ему, она находила все большее и большее удовольствие и для себя. Скоро она смеялась над глупой девчонкой, которая плакала перед девой Марией, боясь потерять душу, если она отдаст себя герцогу. Теперь она считала, что нет ничего плохого в том, чтобы испытывать такие приятные чувства.
Она прожила на своей вилле около двух лет, когда однажды во время вечерней прогулки в саду герцог объявил:
— Скоро
Она совсем забыла о своем дне рождения — с радостью забыла, потому что Лена сказала ей, что тот день был проклят. Но сейчас она удивленно повернулась к герцогу. С ним не было никаких проклятий. Все, каждый момент казался благословенным.
— Эдуардо, ты так добр, — сказала она.
Он улыбнулся, довольный не только ее скромностью, но и манерами, которым она так хорошо научилась у наставников.
— Через две недели, моя дорогая, Театро Сан Карло дает спектакль…
Пьетра закружилась от счастья, как волчок. Опера! Перед глазами возникло видение того вечера, когда она стояла в холодных сумерках, наблюдая за женщинами в красивых туалетах, направляющихся в сопровождении мужчин в сверкающее здание оперы. Ей страстно хотелось присоединиться к ним, но она никогда не мечтала, что такое будет возможно. Она даже никогда не смела заикнуться об этом герцогу. И вот теперь он берет ее в оперу. Он знал самые сокровенные желания ее души, даже не спрашивая о них. Она смотрела на него с обожанием.
— Мария будет петь в «Риголетто» с Ланкона. Спектакль обещает быть превосходным. Многие считают Этторе Ланкона величайшим тенором всех времен, и Мария, конечно, несравненна. Альберто, твой учитель музыки, заранее пройдет с тобой партитуру. Ты получишь, таким образом, большее удовольствие от оперы. Тебе, конечно, нужно новое платье. Завтра я пришлю портниху.
Она схватила его за руки и затанцевала по дорожке сада, развеселив его.
— Это будет самый лучший день рождения, — сказала она. — Самый лучший. — Потом остановилась, охваченная порывом выразить ему свою благодарность. — Поднимемся сейчас со мной наверх, Эдуардо. Позволь мне тоже сделать тебе подарок.
В ее спальне он сразу же потянулся к ней.
— Нет, — мягко сказала она. — Ты был моим учителем с самого начала. Сегодня я буду учить тебя… — Она нежно опустила его в кресло около камина с бокалом вина, потом села перед туалетным столиком и начала представление, созданное ею из ее разговоров с Марией, из книг о великих женщинах и из растущего понимания женской обольстительности на некоторых картинах великих мастеров. Однако из всех источников, из которых она черпала знания, самым большим был се инстинкт, освобожденный наконец от всех запретов.
Она медленно вынула черепаховые шпильки, и роскошные черные волосы заструились по спине. Случайно она посмотрела в зеркало на герцога полуприкрытыми глазами, словно погруженная в собственные мысли. Она развлекалась.
Напевая какую-то мелодию, она расстегивала
Тогда она украдкой бросила на него взгляд. Голова его была откинута назад, прищуренными глазами он следил за каждым движением этого интимного зрелища, потягивая из бокала вино. Опустив взгляд ниже, она, к своей радости, заметила, что ее представление возымело желаемый эффект.
Повернувшись к нему спиной, она приказала:
— Расшнуруй меня.
Он стоял позади нее, снимая последний предмет туалета, пока на ней не остался только кулон, подаренный им на прошлой неделе, изумруд на золотой цепи.
Когда его руки начали блуждать по ее упругому шелковому телу, она расстегнула его рубашку, погрузив пальцы в вьющиеся волосы на его груди. Потом притянула его к себе поближе, расстегнула брюки и нежно вынула ту часть, которая так явно хотела ее. Некоторое время она посасывала его, словно пробуя восхитительный фрукт. Потом осторожно повела к креслу, а когда он сел в него, раздвинула ему ноги и медленно опустилась на него. Мгновение она была неподвижна, заставляя и его не шевелиться.
Наконец она начала двигаться, грациозно, как в танце. Впервые ритм в любви задавала она; Пьетра видела, что это доставляет ему большее наслаждение, чем обычно.
Она инстинктивно чувствовала, когда наступал подходящий момент для него и для нее тоже. Она наблюдала за его лицом, видя, что он наблюдает за ней, подлаживалась под его дыхание, даже, как ей казалось, под ритм сердца. Жар в них нарастал до тех пор, пока точно в один и тот же миг он не прорвался, сотрясая кресло.
Позже, когда он держал ее и биение сердца возвращалось в нормальный ритм, он сказал:
— Ты совершенна, маленькая голубка, более совершенна, чем я когда-нибудь смел надеяться. И если я больше ни в чем не преуспел в своей жизни, мне удалось создать один шедевр — тебя, совершенную женщину.
— Но только для тебя, Эдуардо, — сказала она. — Ты сделал меня, я твоя. Я всегда буду служить тебе и любить тебя.
Он помолчал минуту, словно смакуя ее слова, прежде чем ответить:
— Нет, Коломбина.
Удивленная его отказом и грустью, прозвучавшей в его голосе, она подняла к нему лицо. Он улыбнулся ей, улыбку тоже переполняла печаль.
— Ты еще очень молода, Пьетрина. Я знаю о мире больше, чем ты… Однажды ты покинешь меня, я знаю.
— Нет, Эдуардо. Никогда!
— Шшшш. — Он откинул волосы, упавшие ей на глаза, кончиками пальцев слегка лаская щеки. — Ты оставишь меня, моя любовь, потому что так нужно, ты должна. Разве смею я, создав шедевр, хранить его только для себя? Когда наступит день — а он придет, я знаю, — и ты захочешь последовать за большим, к более молодому любовнику, я не встану на твоем пути.
Она вновь попыталась возразить, но он приложил палец к ее губам и продолжил: