Сокровища
Шрифт:
— Я просто хочу убедиться, что ты понял, мой дорогой братец. — Он улыбнулся, глядя, как от его громогласного заявления Витторио содрогнулся и кинулся закрывать дверь кабинета.
— Ради Бога, Стефано. Не доводи меня до крайности, иначе у меня не будет выбора.
— У тебя есть выбор, очень простой. Оставить меня в покое… и поверить, что моя часть флакона спрятана там, где ты ее никогда не найдешь. — Он отступил назад. — И еще одно. Ты наконец дослужился до такого положения, что можешь обеспечить настоящую защиту. Я услышал от друзей, что женщина, о чьем
— Я делаю для нее что могу, — тихо ответил Витторио. — Я смог уберечь ее от ареста за ее мятежные взгляды.
— Что ж, смотри, чтоб продолжал в том же духе, но если что-то с ней случится, Витторио, — хоть что-то, — я отыщу тебя и заставлю заплатить за это. Verstehen?
Витторио вернулся к столу, схватил Стефано за локоть и повел к двери.
— Я постараюсь, чтобы с ней ничего не произошло. А теперь иди и не приходи сюда больше!
— С радостью! — ответил Стефано, сбросил с локтя руку брата. — Просто запомни, что я сказал, а я с удовольствием буду держаться подальше от этого зловонного места.
Но спустя всего восемь месяцев был арестован Карло Бранкузи.
В тот же самый вечер Стефано подстерег Витторио, когда тот выходил из оперного театра, великолепный, в безупречном вечернем костюме, мощную шею украшал белый шелковый галстук. С ним была молодая блондинка. Когда Стефано преградил им дорогу, она вылила на него несколько взволнованных слов, в ее итальянском подозрительно слышались гортанные звуки немецкого акцента.
— Будь ты проклят, Витторио, — заявил Стефано. — Ты позволил им взять Карло.
— Он сам виноват, — ответил Витторио, после того как попросил свою Liebchen подождать в сторонке.
— Неужели ты не мог помешать этому? Боже милостивый, он был тебе как отец!
— Я не разделяю его политических взглядов. Он печатал памфлеты прямо в своей конторе! Если б я пытался защитить его, то сам бы оказался вместе с ним в тюрьме. А теперь убирайся. Если у этой девушки возникнут подозрения в отношении тебя, я тебе также не смогу помочь.
Дав понять, что спорить с ним бесполезно, Витторио повернулся и пошел прочь. Но от Стефано он так просто не отделался. Устремившись за братом, он дал ему сильный пинок под зад, что тот растянулся в своем безукоризненно чистом костюме в миланской канаве.
В ту же ночь Стефано покинул Милан и отправился в горы к партизанам.
Через некоторое время ему стало известно, что белокурую Fraulein, которую он видел с братом, зовут Гретхен Коппвельдт и она его невеста. Новость пришла в партизанский штаб в секретном донесении, в котором была и вторая важная информация: отец Гретхен, Рудольф Коппвельдт, командир южного гарнизона, был назначен командующим нацистскими силами в северных Апеннинах и ему присвоено звание полковника.
Звук усилился, и скоро тренированный слух Стефано мог различить его отдельные составляющие — неровное урчанье моторов, работающих на плохо очищенном бензине, прерывистое фырканье мотоциклов с коляской, специфический вой немецких вездеходов, грохочущих
Несмотря на долгие часы ожидания, Стефано и его люди были наготове, как охотничьи собаки, рвущиеся взять след. Все курки были взведены, дополнительные гранаты приготовлены, и не жалкие «красные дьяволы» итальянской армии, с очень малой убойной силой, если они вообще срабатывали. Это были американские «ананасы», сброшенные им союзниками две недели назад.
Пальцы осторожно лежали на чеке, готовые в любую минуту выдернуть ее и швырнуть гранату.
Рука на взрывателе, который взорвет динамит под дорогой, была неподвижна.
Из-за поворота, приблизительно в ста метрах от них, показался первый грузовик. Конвой так задержался, что бледно-лилового света неба было достаточно, чтобы разглядеть силуэты и сосчитать их — пятнадцать грузовиков с оружием и боеприпасами, в трех других было полно людей. Впереди колонны ехала бронемашина, другая замыкала ее. Когда они приблизились, глазам Стефано предстал вид, от которого он широко ухмыльнулся, показав ряд белых зубов на перемазанном древесным углем лице. В начале колонны в открытом «мерседесе» он увидел двух офицеров, на отворотах кожаного пальто одного из них были красные петлицы генерала. Неожиданный подарок судьбы. Стефано решил, что им он займется персонально.
Стефано почти подпустил конвой к месту, где располагался его маленький отряд, затем дал сигнал, тихий крик совы. Когда звук замер в предрассветном воздухе, земля взорвалась. Грохот, вспышки ослепительного света, еще более оглушительный грохот, отдавшийся болью в теле.
Стефано прижался к краю скалы, прячась от свистящих кругом осколков. Гранаты, брошенные партизанами в грузовики, сделали свое дело. В грузовиках стали рваться бомбы, как сумасшедший праздничный фейерверк, поражая одну машину за другой. Огромные огненные шары взлетали в небо, вздымая перед собой черный дым.
Даже сквозь звук взрывов были слышны крики умирающих людей. Выглянув из-за края скалы, Стефано увидел лежащие кругом истекающие кровью тела и полуискалеченных солдат, все еще пытающихся атаковать гору, прокладывая себе путь автоматными очередями.
— Огонь! — закричал Стефано. Его люди открыли огонь, укладывая немцев, как только они появлялись. Вглядываясь в дым, он искал глазами «мерседес» с генералом. Удивительно, но он был цел и пытался объехать перевернутый мотоцикл и преграду из тел на дороге, ища место, куда бы мог побыстрее убраться.
О нет, ты, свинья, выругался про себя Стефано. И, бросившись бегом по склону, он зубами вырвал чеку гранаты, прицелился и бросил ее со всей силой. Коричневый овальный предмет пролетел в небе, перевернувшись, словно в замедленной съемке, и упал на открытый участок дороги как раз в тот миг, когда машина проезжала по нему. «Мерседес» взлетел в воздух, пролетел несколько футов и упал на бок. Около него лежал человек с красными петлицами на лацканах пальто. Он был неподвижен.
Стефано испустил победный клич. Пуля пролетела возле его уха, и он снова нырнул в укрытие.