Сокрушители
Шрифт:
Сандра отчетливо фыркнула. Но сколь бы едкую реплику ни собиралась отпустить, почла за благо удержать ее при себе. Девица явно возвратилась поумневшей и присмиревшей. Отлично.
– Тысяча миль по шоссе, - уведомила она.
– Точнее, почти полторы тысячи.
Когда я не отозвался, девушка пожала плечами:
– Хорошо... Но чем, собственно, прославлена твоя колымага? Неужели нельзя обойтись другой?
– Тем и прославлена, что моя, кровная. Вашингтон охотно снабжает агентов общепринятыми средствами передвижения, однако попробуйте попросить у этих жадюг мощный спортивный автомобиль - и услышите, куда
Я скривился.
– Моя старая добрая "Мазда-RX7" - не самая быстрая штука на белом свете, но любую обыкновенную машину, даже снабженную форсированным двигателем, ставит далеко позади в считанные минуты. Вот и жду ее, родимую.
Поколебавшись, девушка промямлила:
– Если... не возражаете...
– Против чего?
– У меня есть вещица попроворнее вашей RX7; и дожидаться не надо - она сама дожидается в гараже. "Порше-911". Двести лошадиных сил. При попутном ветре выжмет свыше ста пятидесяти миль. Папин свадебный подарок.
С четверть минуты я пристально глядел на Сандру.
– В папином свадебном подарке легко могут возникнуть заметные вмятины. И даже пулевые отверстия появиться могут.
Сандра ухмыльнулась:
– Не беда. Папа обещал купить новую, когда эта разобьется...
Глава 12
"Порше" был синим, с черными сиденьями. Из гаража машину выгнал новый водитель, Ричард, умчавший нас прочь от окаянной "La Mariposa".
– Возьмите запасные ключи, - посоветовала Сандра.
– И лучше ведите сами, хотя бы поначалу, чтобы привыкнуть к автомобилю. Мало ли что...
– Лучше я поведу сам. Просто поведу сам. Точка, период. Мы не знаем, где и как нарвемся на засаду или погоню; только поверьте - ребятки себя дожидаться не заставят. А мне, в отличие от вас, недурно известны полдюжины очень полезных и впечатляющих маневров, наступательных и удирательных.
– Но это же моя машина!
– возразила Сандра. И тотчас расхохоталась над собственной детской наивностью: - Согласна. Вы правы. Наверное, кое-чему научусь, наблюдая за вами. Папа говорил, вы сущий гонщик.
Я преувеличенно высоко вскинул брови:
– Преувеличение, чтоб иначе не выразиться! Откуда такие лестные и несправедливые сведения?
Сандра засмеялась.
– У вас имеются тайные источники информации, у папы - тоже. Думаю, встарь вам довелось перейти дорогу синдикату; а разные ветви поставили себе в закон и правило время от времени сопоставлять картотеки.
В джинсах и просторной рубахе Сандра не казалась особенно пикантной; впрочем, ведь не медовый же месяц нам предстоял...
– Вооружены?
– спросил я.
– Если нет, возьмите ствол из моего багажа: имеется запасной пистолет.
– Не надо, о пистолете позаботился Филипп. Сандра похлопала по небольшой, туго набитой сумочке.
– Надеюсь, - промолвил я, - он палит получше, чем тот пугач, которым вас обеспечили перед вчерашней поездкой.
– Не сомневайтесь, проверила утром в домашнем тире. Все превосходно.
– Сандра коротко хохотнула: - По голливудским понятиям, наличие домашнего тира недвусмысленно делает человека злодеем. Еcли богач любит играть в теннис и обзаводится парой-тройкой хороших кортов, соседи лишь улыбаются. Если он помешан на игре в гольф и разбивает возле усадьбы зеленое
– тир, этот человек числится махровым бандюгой; ни больше, ни меньше... Упражняется перед очередным убийством, извольте видеть!.. Кстати, вот и папа вышел нас проводить. И Лия! Как любезно с ее стороны...
Железные ворота распахнулись, дозволяя нам выехать. Должен заметить, что, оставив приморскую усадьбу Александра Варека позади, я вздохнул с облегчением. Я даже не поблагодарил хозяина и хозяйку за гостеприимство: иди знай, в каком смысле истолковали бы они мои слова... Любезный родственник, профессиональный гангстер, безусловно, прислал красавицу-жену самолично: заберись к федеральному паршивцу в постель, ублажи, выясни его истинные намерения. Старый трюк, на который очень охотно пускаются мужья, привыкшие менять супруг, словно перчатки, а ревновать отвыкшие давно и бесповоротно.
– Храбрый вы субъект, - заметила Сандра несколько минут спустя. Голос ее прозвучал прохладно.
– Истинный лев, - согласился я.
– Но что наталкивает вас на подобное умозаключение?
– Вы знаете: папа опасен и мстителен. И переспать с его женой прямо под здешней крышей!.. Настоящая отвага требуется; правда, особая, подлая отвага!
– Уж если рассуждать насчет подлостей, больших и малых, то как прикажете, сударыня, звать личность, подсматривающую в замочную скважину?
С полчаса мы катили в полном безмолвии. Свернув направо, я очутился на магистральном шоссе и начал править, не выходя за рамки предписанных законом шестидесяти миль. То есть держал шестьдесят четыре, но с виду разница почти незаметна. Вряд ли стоило чересчур осложнять жизнь людям, спешившим по пятам - как союзникам, так и неприятелям. И с полицией связываться не стоило. Дорожный патруль склонен милосердно закрывать глаза, если вы превышаете идиотское шестидесятимильное ограничение, но не больше, нежели на десяток делений спидометра...
– Мэтт...
– Ага?
– Прошу прощения. Общеизвестно: когда мужчина, состоявший в счастливом браке, внезапно теряет любимую супругу, он зачастую склонен жениться на ее меньшей сестре...
– Еcли таковая наличествует.
– Конечно... Младшего брата Мэттью под рукой не оказалось; да и молод он слишком... Но у мужа... есть прелюбопытный отец... Высокий, зловещий, романтический секретный агент. Пожилой, правда, но едва ли дряхлый.
– Благодарствуйте, - откликнулся я. После того, как мне минуло шестьдесят, подобные отзывы стали чрезвычайно лестны...
– Только, Сэнди...
– Заткнитесь и дозвольте закончить!
– окрысилась девица.
– Я не склонна шататься по ночам и ради простого любопытства подслушивать у двери, ведущей в чужую спальню! Понимаете?..
Чего уж там было понимать...
Глава 13
Пробудившись в гостиничном номере, в штате Коннектикут, я долго лежал, гадая: поднять нежданную сопостельницу, или дать ей подремать еще чуток. Сандра сама решила одолевавшие меня сомнения, спокойно выскользнув из-под одеяла и на цыпочках прошествовав прямо в ванную комнату. Дверь тихо притворилась. Пророкотал унитаз; потом зашелестел душ.