Сокрушители
Шрифт:
Сандра пошевелилась.
– Это ужасная ошибка, Мэтт! Отпустите человека подобру-поздорову! Не знаю, кто он, только он вытянул меня из болота в разгар ужасной стрельбы! Посмотри: носовым платком руку перевязал...
Я уставился на девицу, лежавшую близ корявых корней, мокрую и перепачканную донельзя. Еще более грязную, чем неведомый спаситель, который тоже отнюдь не казался воплощением стерильности.
– Респектабельная молодая вдова!
– сказал я со вздохом.
– Тьфу!..
– Прости, если сделала больно, - застонала Сандра.
– Но я была обязана! Я не могла покинуть раненого на произвол судьбы. Прикажи своему
– Конечно.
Я дал Грегертсену знак, и подчиненный Траска послушно возвратил оружие в кобуру.
– Благодарим за самоотверженность, - обратился я к блондину.
– Только, извините, кто вы будете? И какого лешего здесь позабыли?
Парень облизнул губы:
– Лестер, - ответил он.
– Леонард Лестер. Я хотел потолковать с вами...
Сняв очки, Леонард Лестер принялся протирать замызганные стекла. Без очков лицо его сделалось беззащитным; глаза казались огромными и невинными, словно у младенца. Они были неопределенного, серо-голубого цвета. Перепутанная соломенная челка свисала на середину лба. Чуть одутловатый, бледный, Лестер мало смахивал на опасного агента - своего или вражеского. Подтянутому, жилистому Грегертсену он и четверть минуты сопротивляться не смог бы. Во всяком случае. Мак подобных людей берет с очень большим разбором. Сам худощав, и сотрудников предпочитает жилистых.
– И чем вы занимаетесь, глубокоуважаемый Лестер Леонард?
– А?
– Кроме имени, сообщите о себе что-нибудь любопытное.
– Я... Я был другом... Линды Ансон. Она тоже погибла при взрыве... Только раньше, в Ньюпорте... А сегодня я прочитал в газетах о муже госпожи Хелм, увидал ваши фотографии крупным планом; потом приметил обоих на городской улице...
Лестер возвратил очки на переносицу. Наверное, тотчас увидал скептическое мое выражение, заторопился разъяснить:
– Мы в колледже учились на одном курсе! Линда и я! Долгие годы я восхищался ею, обожал издалека... И вот, ни с того, ни с сего - 6ax! И все... Насколько понимаю, насколько можно верить газетам, вы с миссис Хелм намерены отомстить убийцам? И мистер Варек, должно быть, в стороне оставаться не пожелает? Я хочу помочь вам! Хочу вместе с вами перебить всю эту проклятую сволочь!
Заметку, извещавшую весь белый свет, что папаша Хелм и безутешная вдовица, предположительно, вступили на тропу войны, Мак напечатал молниеносно. Как мы и собирались. В нескольких газетах сразу. В течение одних-единственных суток! Недурно, даже для Мака.
На подобное я и рассчитывал втайне. Ведь во Флориду приехал, и в Коннектикут направился с двоякой целью: выманить на себя вероятных убийц - и выдавить из родственников либо друзей тех бедолаг, которые полегли в ресторане "La Mariposa" вместе с Мэттью, хоть каплю ценных сведений.
Или крошку помощи вытряхнуть.
То, что за мною от самого Вест-Палм-Бич украдкой мчался всего лишь близорукий студент - вернее, начинающий ученый червь, - особого значения не имело. В отличие от Мака, я не привередлив по внешней части. Парень выглядел безобидным, но бесхребетным не был наверняка. Десятки мускулистых молодцев кинулись бы наутек, услыхав пальбу. А Леонард Лестер прытко побежал навстречу выстрелам.
Он был необычным ангелом-мстителем, но это не беда. Кстати, личный опыт не раз убеждал меня: чем безобиднее кажется человек неприятелю, тем более сокрушительный урон причиняет, начав действовать...
Лебеди
Глава 16
Мы пересекли автомобильную стоянку и бегом очутились на противоположной стороне запруженной машинами улицы, доказав, что не уступаем отвагой мореплавателям, переправляющимся в одиночку через Атлантический океан.
– Вон туда, чуть подальше, - сказала Дана Дельгадо, когда мы достигли безопасного места, благополучно ускользнув от неизмеримо превосходящих численностью неприятелей-шоферов.
– Таверна "Белая Лошадь". Столик уже заказан. Можешь считать, я устраиваю маленькое торжество, ибо ломала голову: как избавиться от стриженой прощелыги. Поскольку она с тобою в родстве, ты, разумеется, не дозволил бы ни удушить ее, ни отравить...
Вечер выдался чудесный. Впрочем, любой вечер кажется восхитительным, если около полудня вас пытались угробить, а вы по-прежнему живы и способны созерцать закатывающееся солнце. И все же, для туманной и промозглой Новой Англии заря и впрямь была впечатляющей. В ее багровом свете я разглядел большое, старинное, тщательно отремонтированное здание. Вывесок не наблюдалось, но я не сомневался: мы движемся именно сюда. Компьютерная богиня вряд ли нацепила бы туфли с аршинными каблуками-шпильками, рассчитывая прошагать большое расстояние.
– Коль скоро не ошибаюсь, - молвил я, - кое-кто не возражал против милого и уютного menage a trois.
Дана Дельгадо рассмеялась:
– Дорогой мой, ни одна женщина по доброй воле не станет разделять мужчину с молоденькой соперницей! Даже по служебному долгу.
Мгновение спустя она прибавила:
– Не хочу сказать, будто желаю неприятностей маленькой миссис Хелм, но все-таки рада, что ее определили в клинику. Там, во-первых, безопасно - за Сандрой присматривают твои многоопытные коллеги; а во-вторых, я могу вздохнуть и расслабиться... Швейцар, у меня заказан столик на имя Дельгадо!
Ливрейный лакей невозмутимо поклонился:
– Понимаю, сударыня. Проходите, пожалуйста.
Некогда "Белая Лошадь" была роскошным особняком, но теперь высокие, просторные, светлые залы казались еще светлей от накрахмаленных скатертей, покрывавших несчетные столы. Из тонких вазочек острыми углами торчали сложенные салфетки. Дана шагала вослед метрдотелю, я ступал по пятам, исподтишка обозревая таверну и переживая полугордое, полуревнивое чувство, накатывающее на мужчину, который приходит в дорогой ресторан, сопровождая по-настоящему красивую женщину. Все разглядывают ее с восхищением, вожделением, завистью. Или с завистью, неприязнью, неодобрением. В зависимости от пола наблюдателей.
На Дане было пунцовое шерстяное платье - достаточно изысканное, чтобы подчеркивать линии фигуры к вящей выгоде последних. Подол достигал середины щиколоток: разумный компромисс между нынешней модой и желанием хоть что-то выставить напоказ. Длинные рукава не имели ни кружев, ни буфов. Неудивительно: еще в кабинете Мака я понял: излишних украшений, вроде оборок, сережек и бус, Дана Дельгадо носить не любит.
Она любезно позвонила мне в номер, когда я возвратился из больницы, и пригласила поужинать на пару. Очень мило, учитывая холод, которым обдала меня при первой встрече. Ни за что, между прочим, ни про что...