Соль уходящего лета...
Шрифт:
Лада распрямила наволочку на подушке и, вытянувшись в полный рост, слабо улыбнулась Нику.
– Если тебя не затруднит, - пожал плечами тот, мазнув взглядом по ее полной, похоже, ничем не скованной груди со сжавшимися от холода сосками. В мозгу шевельнулись абсолютно неуместные мысли. И желания… У него не было женщины чертову уйму времени. И, наверное, это многое объясняло. Кроме того, что последние несколько лет его вообще мало интересовали женщины.
– Ну, вот и все. В душевой найдешь все необходимые туалетные принадлежности. Полотенца в шкафу. Там же халат и тапки.
Лада обошла кровать, чуть припадая на ногу, и, прежде чем оставить Ника, объяснила:
– Обед будет готов через час.
Оставшись один, Ник с интересом обошел комнату. Никогда раньше он не бывал в отелях подобного класса, но почему-то сразу понял, что пансион Лады довольно сильно отличался от всех других. Во-первых, он находился на отшибе, в удалении от популярных туристических маршрутов. Во-вторых, в отличие от современных, возведенных на скорую руку ночлежек, этот дом был явно не новым, пропитанным историей, прослеживающейся в характерной архитектуре и интерьерах, кажется, ничуть не поменявшихся с тех времен. Прошлый век. Или конец позапрошлого. Было удивительно даже, что он сохранился в своем первозданном виде.
Приняв душ в небольшой ванной комнате и торопливо одевшись – воздух еще не прогрелся, а потому в комнате было довольно прохладно, Ник вышел из номера. В окна бил дождь и ветки раскачивающихся на ветру деревьев. Тусклый свет электрических ламп мигал, и казалось, что провода вот-вот оборвет.
– Лада… - голос Ника подхватило эхо и понесло прочь по коридору.
– Ник? – Лада выглянула из-за двери, - проходи, ты не против, если мы пообедаем прямо в кухне?
– Абсолютно.
– Тогда проходи. Все уже готово.
Пахло жареной рыбой. И помидорами с грядок. Как-то по-настоящему пахло. В его доме отродясь не водилось таких ароматов. У них не было шанса прорваться из кухни, они умирали прямо там, втянутые прожорливой глоткой промышленной вытяжки.
– Надеюсь, ты ешь камбалу. Забыла спросить, как ты относишься к рыбе, – растерянно пробормотала хозяйка.
– Все в полном порядке. Спасибо.
Было и правда вкусно, хотя рыба порядком пригорела. Ни один уважающий себя шеф-повар такую бы не подал, а зря. Нику осточертела эта рафинированная идеальность. Картинка вместо вкусовых качеств. Все напоказ. Все на продажу.
– Если хочешь – салат. Здесь помидоры, перец и лук. Немного свежеотжатого подсолнечного масла.
Ник кивнул. Лада пальцами отделила кусочек рыбы и сунула в рот.
– Очень необычная у тебя гостиница.
– Да. Семейное дело.
– От родителей, выходит, наследство?
Она на секунду замешкалась. Ковырнула кусок помидора вилкой:
– Нет. От мужа… наследство.
– Извини. Я не хотел.
Хотел! Хотел посмотреть на реакцию. Она все еще тоскует о нем?
– Ничего страшного, - высокий голос превратился в едва слышный шелест, - он погиб два года назад. В общем… от мужа, да.
Тоскует. И не снимает кольца. Почему-то он только сейчас обратил на это внимание.
– А ты? Как забрался в наши края?
– Да, так… Решил взять тайм-аут. Подумать о жизни. Расставить все по местам.
– О, в таком
– Ты любишь это место…
– Да…
– А чем еще здесь можно заняться простому туристу?
– Развлечений не так много, я тебе говорила. – На секунду показалось, что Лада заволновалась, как если бы Ник упрекнул её в их отсутствии, - рыбалка, велосипед, парапланы… В это время тут довольно ветрено. Детишки запускают змеев.
– Детишки?
– Здесь неподалеку находится детский дом. Иногда я приглашаю воспитанников к себе. Мы устраиваем пикники или какие-то другие мероприятия. Всякие конкурсы да соревнования.
Аппетит пропал напрочь. Желчь подкатила ко рту. Он совсем недавно узнал, что в аварии Лада потеряла не только не успевшего родиться ребенка, но и саму возможность родить. У нее открылось такое сильное кровотечение, что врачам не оставалось ничего другого, кроме как удалить её матку. Вполне возможно, что заботы о чужих детях помогали ей справиться с собственным несчастьем. Он же со своим еще не знал, как будет справляться. Ник просто гнал от себя эти мысли. Не думал, не вспоминал. Не мог смириться, не мог отпустить. Но и принять... не мог.
– Большой детский дом-то?
– Это как сказать. Тридцать воспитанников. Тридцать детей без родительской ласки…
Лада встала и подхватила свою полупустую тарелку.
– А ты, никак, опять голодный? – пробормотала себе под нос, и только тогда Ник заметил огромного кота, свернувшегося в клубок на полу у белоснежной плиты.
– Да ты не одна, - заметил он, скосив взгляд на зверюгу. – Как зовут этого тигра?
– Бродский…
– Серьезно?
Лада повела плечами и снова отвела взгляд:
– Мы с мужем были поклонниками его творчества.
Как же дерьмово-то. Ник встал из-за стола:
– Спасибо большое за ужин. Я… пожалуй, пройдусь.
– Так дождь ведь?
– Ничего. Я накину ветровку. Хочется… подышать.
Подышать… вдохнуть полной грудью, но не получается. И давит, давит на сердце чувство вины. Уличающе тычет пальцем. А он не знает, как с этим жить. И как простить себя, тоже не знает.
Глава 2
Ник проснулся рано. Он обладал довольно интересным свойством - просыпался точно в пять утра, чем бы ни занимался накануне и в каком бы часовом поясе ни находился. Как это работало – бог его знает, но факт оставался фактом.
Вчерашняя прогулка под ледяным дождем отозвалась острой болью в горле. Но он бы ни за что не отказался от своего вечернего променада. Усталость и пробирающий до костей холод помогли Нику забыться сном, едва его голова коснулась подушки. Он не помнил, когда в последний раз спал так сладко.
Ник встал с кровати, потянулся до хруста в костях и несколько раз повернул корпус, чтобы размяться. Взмахнул руками, присел, выполнил двадцать обязательных отжиманий. Отец с детства приучил его начинать утро с разминки. А потом уже он сам учил тому же своего маленького сынишку…