Солис
Шрифт:
Северный полюс. Или это южный? Вокруг ледяные горы, поток сияет и переливается в них, играет разноцветными бликами, делая это место невероятно красивым и тёплым. Мы снова плечом к плечу с целителем, в голубых глазах отражается затейливая игра света. Он улыбается мне, как всегда; я улыбаюсь в ответ. Осторожно протягивает руки вперёд, в ладонях появляется искорка, которая постепенно разгорается. Он подносит её к моему сердцу, наполняя меня светом, вновь чувствую всю силу потока.
Вдруг, как по щелчку, происходит резкая смена
Хватаюсь за кончики пальцев целителя, собирая всю свою силу в ладонях. Я не отпущу тебя, ещё не время. Новый рывок, вот он уже в моих руках, его глаза закрыты, пепельные волосы колышутся на ветру. Он со мной. У меня совсем не осталось сил, я падаю на колени, боковым зрением замечаю шар чёрного огня, летящий на нас. Я уже не смогу убежать, накрываю воина собой, собираю остатки сил, чтобы стать щитом.
Память. Нельзя вспоминать: воспоминания открывают раны. Искорка целителя стирает боль.
Раз… Два… Три…
Проснулась, когда за окном было ещё темно. На часах шесть утра. Я лежала на кровати, заботливо укрытая одеялом, а под боком у меня примостился приличного такого размера плюшевый медведь. Огляделась по сторонам: Артёма нигде нет. Проверила телефон. Там сообщение:
«Сладких снов, Солнце! Потапыч будет охранять тебя в моё отсутствие. Запасные ключи нашёл в прихожей, уже забросил их в твой почтовый ящик. Я не маньяк, честное слово!»
Я хихикнула истерически над последней фразой, а в голове крутилась мысль:
«Солнце. Солнце. Сол. Solis!»
Встряхнула головой, прогоняя полусонный бред, причём тут латынь? Вернулась к сообщению. Тёма – сама «деликатность», такой себе деликатный танк. Это у него наглость обострённая или детская непосредственность? Встала с постели, сегодня можно неторопливо собраться, я выспалась, до будильника ещё целый час.
Мне очень нравилось работать в лаборатории при университете, хотя я больше занималась теоретической физикой, повелевала формулами, но ребята-инженеры, такие как моя старушка Кэт, меня очень вдохновляли. Они говорили, что я приношу удачу, такой у нас симбиоз.
Сегодня день открытых дверей для абитуриентов, и я рассказывала небольшой группе мальчишек, чем мы тут занимаемся. Несмотря на то, что я очень люблю проводить экскурсии, на душе скребли кошки. В груди будто воздушный шар застрял, который, казалось, вот-вот лопнет. Видимых причин ожидать чего-то страшного у меня не было, но я отчего-то знала, что всё это неспроста. Ненавижу свою интуицию: она меня никогда не подводит. Никогда.
Появилась минутка, и я ускользнула от посторонних глаз, спряталась в маленькой лаборантской, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Вновь стало трудно дышать. Неужели снова приступ? Только успела подумать об этом, как мой телефон затрезвонил в кармане. Посмотрела на дисплей: фото улыбающегося от уха до уха Артёма, а номер подписан как «Сэр Томас Круглосуточный
Ответила на вызов наигранно сердито:
– Никогда бы не подумала, что придётся ставить пароль на телефон! – Проворчала в трубку.
– Хотел услышать твой голос, – без лишней скромности и намёка на раскаяние выпалил Артём. – Прости, я решился на отчаянный поступок, чтобы привлечь твоё внимание.
– Да уж, привлёк! И заставил призадуматься об информационной безопасности! – я ворчала притворно, ведь сама была несказанно рада звонку.
Каждое его слово потихоньку словно снимало путы накатившего на меня страха:
– Солнце, чем занимаешься? Занятия закончились?
– Ага, сегодня день халявы. Я выступаю в качестве экскурсовода для молодых, возможно, будущих светил науки. Так сказать, веду умы к свету! – хихикнула почему-то над последней фразой.
– Чувствую, что это твоё истинное призвание! – голосом престарелого мудреца выдал Тёма.
Мы беззаботно болтали ни о чём, Катька коварно играла бровями:
«Ага! Спалилась!»
Я отмахнулась от неё. На душе у меня становилось тепло и спокойно. Голос Артёма низкий, вибрирующий где-то в грудной клетке, такой целебный.
Домой я приползла только к восьми вечера. Занятия с юными шахматистами прошли бурно. Ребята болтали и отвлекались, мы вообще больше делились своими мыслями, чем изучали задачи. День сегодня вышел удивительно странный. Участились внезапные приступы, а ведь я больше не пропускала приём лекарств. Артём и его экстрасенсорные способности сбивали меня с толку. Дурацкое чувство тревоги. К вечеру от моей утренней бодрости не осталось и следа. Я на все сто процентов была уверена, что, когда засну, мне начнут сниться кошмары. Но сил сопротивляться притяжению кровати в моих закромах не нашлось.
Всё в огне. Вокруг одни руины. Я пытаюсь лавировать между осыпающимися глыбами, но они так и норовят больно задеть то по плечу, то по спине. Во всей этой разрухе мне нужно найти раненую душу.
Издалека до меня доносятся обрывки боя. Мне нельзя отвлекаться: я искатель. Я чувствую боль, но не вижу источника. Нужно сосредоточиться. Закрываю глаза. Вдох – осколки камней попадают в голову. Так не пойдёт. Выдох – нужно стать щитом. Ещё раз вдох. Я – свет, я – часть потока. Я ощущаю поток, вижу всех, кто уже в нём. Шум битвы стихает.
Медленно иду. Меня направляет поток. Мне удаётся сдерживать внешние удары и не отвлекаться от поиска. Вижу свет воинов, меня тянет к ним. Страж Лекс, как всегда, на передовой, у него в руках хрустальный меч. Целители чуть позади, у них своя битва: они возвращают свет в раненых воинов. Они пытаются исцелить воинов тьмы, вернуть в поток души, что были потеряны в войне. Этот бой куда важнее.
Душа, ушедшая во тьму, страдает, и сила этого страдания невероятно разрушительна. Когда я прикасаюсь к потоку, чувствую миллиарды разворачивающихся в этот миг сражений света и тьмы в каждом живущем во вселенной существе. Эта битва бесконечна.