Солнца на полнеба
Шрифт:
– А если Анжела не хочет давать Мазаю? – возмутился главный мужик в нашем коллективе – Анжела.
– Начальник сказал «даёт», значит, «даёт», – хохотнул Андрей.
– Ладно, я не напрашивалась, – согласилась Анжела. – Дед, ты жене отзвонись, чтобы не ждала к завтраку. Любить тебя буду, – сказала она Мазаю.
– Жел, а ты умеешь завтраки готовить? – удивился Маслин.
– Не переживай, до завтрака не доживёт, – огрызнулась девица.
– Закрыли тему, – прервал я перебранку. – До конца недели мне… В пятницу после работы говорим, в понедельник –
– Зарплата-то там какая? – спросил Сергей.
– Ну ты красавец, Серый. Сколько заработаешь, – ответил Лавр. – Никаких ограничений.
– Год минимум без зарплаты, – поправил я. – Это в лучшем…
– Я пас, у меня кредит, – ответил Серёга.
– Твоё дело, – сказал я и ухмыльнулся в сторону Лавра. – Всё, что сказал, в нерабочее время. Остальное обсудите в обед или вечерком за пивом.
Я вернулся к себе и подчёркнуто медленно закрыл дверь. Сел в кресло и стал с интересом наблюдать за жизнью, возникшей в аквариуме. Само собою, что люди молодые и прогрессивные рефлексировали через мессенджеры. Этих было не уловить. Остальные же начали циркулировать. Маслин попался на мой взгляд, как окунь на блесну: дёрнулся, застыл на месте и пошёл на сближение.
– Ну ты красавчик, – сказал он прямо с порога, влюблённо поблёскивая глазами.
– Да? – спросил я, растягивая первую букву.
– Теперь все в деле, – добавил он и нахмурился.
Конечно же, он чувствовал мой сарказм – не мог не чувствовать. Я сидел перед ним с руками, сцепленными на затылке, и смотрел в глаза, с трудом сдерживая улыбку.
– Что не так? – спросил парень, утратив хрупкий душевный покой.
– В деле, значит? Все? – я позволил себе рассмеяться.
– Так чё не так-то? – начал закипать Лаврентий.
– В каком деле, Маслин? – я подался вперёд и накатился грудью на стол. – Здесь, – ткнул пальцем я в сторону аквариума, – нет ни одного, способного на дело. Вы все умеете только реагировать. Знаешь разницу между «делать» и «реагировать»?
– Ты что хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что задание моё выполнят все. Потому что это реакция. А заявление не напишет никто.
– Почему это?
– Потому что я не стану ни заставлять, ни… Вам не на что будет реагировать, я не дам вам ни малейшего… – уже почти кричал я. – Вы не-спо-соб-ны…
– Посмотрим, – буркнул Лавр и развернулся к двери.
– Ага, посмотри, посмотри, – елейным голосом поставил точку я. – И сразу… письмо мне напиши. Послать бы вас всех к Елене-матери. Иди работать, – рявкнул я и сам себе удивился.
Маслин ушёл, а я сидел и старался до конца прочувствовать новое для себя ощущение. Не успела дверь остыть от одного, как её уже тянул на себя другой мой коллега – начальник из дружественного управления Серёга Лажальников.
– Нама, пошли. Изя зовёт. Планёрку хочет, – произнёс Серёга.
Грушевидное лицо коллеги улыбкой прикрывало сарказм и было похоже на сдобный пирожок с кислой начинкой.
– Изя? При чём здесь?.. Не у Арта? – удивился я.
Сергей сделал двойной дрыг
– Полнолуние, шефа к людям тянет, – ответил он.
– Обломится. После общения с мамой ни капли крови.
– Чего так?
– Внуков хочет.
– Понимаемо, – ответил Сергей и вернул лицо в обычные границы. – Пошли, пошли, – поторопил он. – Изя – это непредсказуемо.
Что верно, то верно. У Ивана Захаровича планёрки происходили всегда спонтанно, эпохально и блистательно. Отчасти потому, что без особого повода он их не собирал, а уж если организовывал, то только в часы вдохновения.
Изя был Шеф, он же Босс. В целом по укладу и по структуре компания наша мало чем отличалась от других фармацевтических глыб. Где-то сверху жили Солнцеликие. То был иной мир, нам недоступный. Чуть ниже устроились боссы. Этих уже можно было потрогать за руку, но сопровождать рассудком полёт их мыслей – тоже непросто. Они – полубоги: вне реальности, но с воспоминаниями о её существовании. Ниже, под боссами, балансировали замы – чаще яростные личности, но сложные люди.
Как я уже говорил, в нашей прогрессивной дирекции роль босса исполнял Изя. Если по версии матушки и батюшки – Иван Захарович Яковлев. Плотный, как орех, дядька лет эдак за шестьдесят. Крайне боевой, с ломоносовским лбом и купеческой бородой. Ходили слухи, что директорство у нас служило ширмой для его тайных дел, но если кто и знал о реалиях, то помалкивал. Отношение к Изе было тёплое и уважительное. Головы он сносил махом, но ласково. С отеческой любовью. В последний год с ним происходило что-то непонятное. Мы связывали это с появлением в соседнем кабинете персоны по фамилии Броздов. То был высокий, мосластый мужик с хмурым и морщинистым лицом. Впрочем, о нём я расскажу чуть позже.
Роль зама у Изи выполнял Арт, он же Заг. Полностью – Артемий Никифорович Загонов, престарелый и круглый, как шар, энтузиаст. Персона внутренне сложная. Как зам, он демонстрировал необычную, но очень эффективную технику управления. Заг забил на планирование, делегирование и прочую абстракцию и всецело отдал себя служению. Подчинённые его не любили, но побаивались. Он знал это, но нашёл самоуспокоение во фразе «сильных и умных никогда не любят». Сильным он точно не был. Про ум судить не могу: его образ мыслей существенно отличался от моего.
Планёрки у нас проходили по вторникам в кабинете Зага. Сегодняшнее отклонение от традиций сулило нечто. С финалом размером в полугодовую занятость всей дирекции.
Сергей дождался, пока я соберу «типа нужные» бумаги, и мы сквозь притихший отдел вышли в коридор. Кабинет Изи был этажом выше, так что было время обсудить предстоящее сборище.
Куплет второй