Солнца на полнеба

Ганин Константин

– Вы не пара, – шептал он. – Он разъест Тебя. Ты всё выдумала, но я заткну эту дыру, – грозил Принц, продолжая рисовать. – Красок я намешал на сотни холстов. Свет больше не нужен мне.

– Да ты сам хочешь меня выгнать! Только не пойму почему, – разозлилась Она. Тут же сжалилась: – Ну не глупи. Если бы это было всерьёз, то я уже давно бы ушла с ним.

– «Ушла»? – Принц отбросил холст. – Что значит «ушла»?

– Да. Он зовёт меня, – призналась Она. – Но я не хочу тебя оставлять, – девушка загадочно улыбнулась и погладила рукой тугую поверхность луча, обхватила

его пальчиками и поцеловала. – И без него я тоже не могу. Кажется, я влюбилась.

– Так иди, раз не можешь, – закричал Принц. Он отвернулся, не в силах больше смотреть на их забаву.

– Я же не глупая, – хмыкнула Она. – Там я могу спутаться и соблазниться его друзьями. Как я их буду различать? Не переживай, я останусь. Раз он приходит, значит, я ему нужна. Мне это приятно.

Принц унял дрожь, снова взялся за холст. Опять отложил. Поднялся на ноги. Обошёл пятно света и приблизился к Ней.

– Не двигайся, я только волосы поправлю, – попросил он.

– Не смей, – вскрикнула Она и отшатнулась.

Луч перерезал Её тело, Она вспыхнула и исчезла. Словно бы и не было никогда.

– Что с Тобой?! С Тобой всё хорошо? – обеспокоился Принц. Замер на несколько секунд и тут же взъярился: – Ну почему мне даже к волосам прикоснуться нельзя?! За что Ты так? – он схватился руками за лицо и тут же отшатнулся. Краска обожгла кожу. – Ну прости. Пожалуйста, прости, – тихо и жалобно просил он, утираясь. – Всё, видишь? Я отошёл. Я больше Тебя не трогаю. Но если Ты не выйдешь, то я этой же ночью заделаю проклятую дыру.

Сказав это, Принц снова сел и поднял с пола начатую картину. Постарался вернуть себе прежнюю позу и спокойствие. Долго и неотрывно разглядывал поспешные и грубые мазки. Он боялся поднять глаза, всё надеялся на то, что Она снова выйдет. Пускай не к нему, пускай к лучу. Лишь бы видеть сияние Её глаз, прозрачную кожу, пух завитушек.

Юноша уводил взгляд на холст или в сторону. Он боялся не застать Её рядом с лучом. Луч был сильнее его. Равнодушный и сильный соперник, который никогда не проиграет именно потому, что ему безразлично, есть Она рядом или нет. Принц же без Неё не мог прожить и дня.

На палитру упала слеза, и краска под ней потемнела. Юноша добавил ещё одну и ещё. Замешал на них новый цвет. Тон для прорисовки теней и мрачных стен.

На полу

До танцев дело не дошло. По моему лицу кто-то прошёлся обжигающей пощёчиной, и я очнулся. Зрение восстановилось чуть позже. На потолке зарябили солнечные зайчики, непонятно чем и зачем отражённые. Нарушая их мирную гармонию, замаячили два лица – Сергея и Алёны (секретаря шефа). Я чихнул, Алёна вздрогнула. Большой стеклянный кувшин, опасно нависающий прямо над моим лицом, качнулся. Словно в замедленном сне, я видел сквозь дно ртутную поверхность воды. Она пошла волной и вывалилась гладким пузырём за край. Огромная капля, распластавшись, распавшись на куски, плюхнулась мне на лоб, заливая глаза.

– Ой, Намочка, прости пожалуйста, – виновато затараторила Алёна и тут же, без перехода, рассмеялась.

Она лёгкой рукой смахнула воду и заботливыми пальцами осушила глаза.

«Вот за это тебя и любят», – подумалось в адрес девушки.

Её смех осел на душе приятным теплом. Неловкость положения отогнала приятное. Многое случалось в этом кабинете, но лежать на полу в мокром виде ещё не доводилось.

– Ты чего это, Нам, свалился-то? – спросил Сергей.

Он забрал кувшин из рук девушки, убрал на стол. Светлая голова Алёны качнулась и исчезла. Я повернул голову, перед глазами мелькнул тёмный рисунок колготок, недоступный стоящим. Девушка прижала юбку, смутилась, ушла.

– Нормально себя чувствуешь? – спросил Сергей и поводил рукой перед моим лицом.

– Да вроде, – ответил я, ещё плохо соображая. – Или нет. Словно башку прострелили.

– Часто у тебя так? – спросил коллега. – Не замечал раньше.

– Первый… – ответил я. Потом сел, утёр рукавом мокрое лицо.

Снова явилась секретарша, принялась сушить меня каким-то уж очень белым полотенцем. Когда дотронулась до щеки, поморщился.

– Ты меня бил?

– Ага, – подтвердил Серёга и ухмыльнулся. – Слушай, я и не знал, что у тебя такая история крутая. Думал, обычный манагер, а тут мемуары писать не стыдно. Ты упал – Алёнка всех на уши подняла.

Откровение оказалось неожиданным. Я посмотрел на девушку, она густо покраснела.

– Ну а что? Разве не надо? – принялась оправдываться. – Кто тут ещё столько сделал? Ещё в таком возрасте… Завод новый – что, скажешь, не твоя заслуга? Тебе миллионы бы, а не зарплату.

– Мне и сейчас лишнего платят, – буркнул я. – Где все?

– Кто где, – ответил Сергей. – Заг пошёл скорую вызывать.

– Зачем?

– Что-то же надо было делать. Над твоим телом тут такие идеи рождались. Одна другой красочнее. Хорошо, Алёнка – всех разогнала. Откуда она про тебя столько знает?

– Понятия не имею, – ответил я.

– Я знал, что у нас народ на голову отбитый, но тут… Видел бы ты ту картину, – улыбнулся Сергей. – Ты знаешь, что Заг учудил?

– Серёж, ну хватит, – попросила Алёна.

– Ну да, – сбился он.

– Изя здесь? – спросил я.

– Ушёл с Броздовым и его куклой. Должен вернуться.

– Зачем ты её куклой называешь? – спросила Алёна. – У них, между прочим, серьёзно.

– Да ну? – удивился приятель.

– Ну вот, опять зря сказала, – смутилась Алёна и покраснела второй волной. – Мальчишки, не болтайте, ладно? Иван Захарьевич и так ругается за мой язык. А Броздова я вообще боюсь.

Девушка сделала обиженное лицо и вышла из кабинета.

– Чего это она? – спросил Сергей.

– Не знаешь? – ответил я. – Вокруг Изи… поле.

– Слушай, ты гений, как выяснилось, но так слова глотать – вымораживает, – рассердился приятель. – Чего сказать хотел?

– Вокруг Изи выжженное поле, – с раздражением произнёс я фразу целиком. – С недавних пор. Чуть не угодил – исчез.

– Да, раньше такого не было, – согласился Сергей. – Думаешь, из-за него? – он кивнул в сторону двери Броздова.