Солнца нет
Шрифт:
Меньшикову захотелось подойти к необычному видению, но не смог отвести взгляда от рук ангела, в которых была кисть в чёрной краске. Тот, размашисто выводил что-то. Именинник заставил себя идти к крылатому созданию, он передвигался, обливаясь потом. Теперь ему было видно, что ангел выводит на белой стене большую букву. Евгений шёл, но приблизиться не сумел, казалось, что он шагает на месте. А между тем, на стене появлялись новые буквы, они жирными линиями образовывали слово, которое журналист был не в состоянии прочитать: символы расплывались, буква за буквой. Меньшиков крикнул.
Поражённый Меньшиков кинулся в подъезд вслед за неземным созданием... ангела не было.
Глава 8
Ранним утром толстые решётки с грохотом позволили войти двум охранникам в камеру. Они бесцеремонно за шкирку выволокли едва проснувшегося человека.
– Что здесь происходит? Куда вы меня ведёте? – воскликнул испуганно наркоторговец.
– Куды надо, скотина! – возгласил усатый Микола, с силой пнув толстяка, аж тот в стенку врезался.
– За что? – едва не плача промямлил Семёныч.
– За сало! Мене вчера побачилось, что сало моё украли, – ответил многозначительно хохол.
– Як он же не брал, – заметил удивлённо напарник.
– Ну, мог бы! – многозначительно заявил предусмотрительный Микола, после чего они с сослуживцем грубо вывели арестанта в коридор. Дошли до ярко красной двери и впихнули в большую комнату, окрашенную в грязно-серый цвет, со смехом закрыв её. Тусклая лампочка освещала унылое помещение, пахнущее освежителем с запахом сирени, в середине которого стоял широкий стол, за ним молодой цыган неотрывно смотрел своими чёрными глазами на опешившего толстяка. Тот трусливо озираясь, с ужасом заметил пошатывающуюся мощную цепь с наручниками, прикованную к потолку, а на полу зияли багровые пятна спёкшийся крови. Семёныча прошиб холодный пот.
– Здрасьте... – просипел он тоненьким, сдавленным голоском.
Цыган невозмутимо сверлил его взглядом. Торговец смертью несмело зашагал вперёд.
– Кто вы? Г-где я? За что меня посадили? – сначала робко, но всё более нарастающим тоном восклицал заключённый. – Чего здесь творится? – прозвучал последний его вопрос, пока Роев не велел ему заткнуться.
– Туда, куда тебя посадили, уже не освобождаются, – спокойно сказал Денис. – Ты виновен в гибели сотен людей, поэтому ты здесь. Пришло твоё время ответить за дела свои грешные.
– Не понял! О чём вы говорите? – глупо переспросил вспотевший Семёныч.
– Такие как ты несут людям смерть, вы за деньги мать родную на дурь посадить можете. Правосудие на вас управы не имеет, закон продажный, закрывает на вас глаза, но всегда найдётся тот, кто возьмёт его в свои руки и наведёт порядок, – заключил смуглый красавец.
Наркоторговец непонимающе уставился на собеседника.
– А я-то здесь причём? Я не виноват, меня жизнь заставила! – заявил он, размашисто жестикулируя. – И вообще, где ваши доказательства? Вы не имеете право
– Доказательства нам не нужны. Нам и так всё ясно, – непринуждённо отозвался Роев. – Приговора тебе не избежать.
– К-какого, ещё приговора? – опешил толстяк.
– Здесь один вердикт – смерть, – усмехнулся Денис.
Семёныч позеленел от злости...
– Как смерть? Ты рожа цыганская, гнида черножопая, ты меня мочить собрался, когда твои же родственнички той же отравой барыжничают?
Роев, не обращая внимания на оскорбления, достал из чёрной жилетки, накинутой на белую рубашку, пакетик с белым порошком. Вскрыл его, после чего высыпал содержимое на стол.
– Это чего? Это что, кокаин? Зачем? – удивился заключённый.
Цыган невозмутимо свернул небольшой листок в трубочку, аккуратно разбив белую горку на ровные дорожки.
– Нюхай! – приказал он.
– Я не буду! – отступил Семёныч.
Роев вскочил, схватив свой стул, запустил им в торговца, тот угодил ему побоку. Толстяк болезненно вскрикнул.
– Конопать ноздри, тварь! Это то, чем ты народ травил, – повысил голос Денис.
– Не буду, мать твою, я же не наркоман! – проорал жирдяй.
– А я, сука, мнение твоё спрашивать не собираюсь! – огрызнулся цыган, вытащив здоровый охотничий нож из чехла, крепившегося на голени.
– Сейчас, падаль, ты у меня это жрать будешь! – пообещал он, играя блестящим оружием, а спустя мгновение Роев метнул его в зажатого подонка. Нож со свистом рассёк барыге плечо, воткнувшись в стену. Семёныч завизжал точь-в-точь как свинья. Цыган приблизился к нему.
– Если ты по резкому не вынюхаешь весь товар, то я тебя прямо тут покромсаю на мясо. Выбирай, или ты кайфуешь, или подыхаешь медленно, – при этих словах Роев вытащил нож из стены, приставив кончик лезвия к горлу торговца. Тот, всхлипывая и подвывая, поплёлся к столу, взял свёрнутый лист, руки его тряслись.
– Давай, гнида! – поторопил цыган.
Семёныч наклонился, приложил трубку к ноздре, другой конец опустил в дорожку порошка, с силой втянув воздух. Очень скоро сознание барыги затуманилось, наступило наркотическая эйфория.
Роев позвал охранников, велев им увести толстяка обратно в камеру. Сам в задумчивости сел за стол, ему вспомнился уютный, тёплый полдень, маленькая, заросшая камышами заводь. Шум машин проезжающих по мосту неподалёку не стеснял его. Денис умиротворённо сидел на деревянном мостике с удочкой, рыбачил. Рядом стояло наполненное ведро с водой, куда он уже запустил неплохой улов. Вдруг эту идиллию нарушил неожиданный звонок мобильника. Цыган нехотя отложил удочку...
– Алё, Денисушка, – прозвучал знакомый мужской голос.
– Здравствуй! – улыбнулся молодой человек.
– Здравствуй, дорогой. Тут жалоба поступила из детского дома, на одного нехорошего человека, – прозвучало на том конце.
– Что случилось? – спросил цыган.
– Управы на него нет. Плохо влияет он на подрастающее поколение. Детей наших на путь неправедный наставляет. Ты посодействовал бы решить эту проблему. Необходимую информацию агентура добыла, проверь почту, – проговорил абонент.