Солнце Мирлеи
Шрифт:
Рэйн поднял глаза на свои руки, и кольцо, подаренное Коралиной, поймало отблеск какого-то света с улицы, отразив его, словно сияние звезд. Странные на Дукруте традиции, смешные — кольцо ведь снять можно в любой момент, потерять, забыть. Но Рэйн не снимет, не оставит, будет всегда носить, даже когда брачной меткой обзаведется. Эта мысль выбила из него судорожный вздох, и мужчина испугался, что если продолжит в том же духе — перебудит весь дом.
Он с опаской оглянулся через плечо, но никто так и не пошевелился, а из темноты раздавались сопение и тихие вздохи. Все слишком хорошо, чтобы к этому не привыкнуть. Рэйн дернул уголком губ, возвращая свой взгляд
Коралина этому научила — видеть дом друг в друге, а не в старых вещах. И Рэйн видел свой дом в ней и Талии.
Позади раздался невнятный шорох и возня, словно кто-то вдруг решил подраться с одеялом. Рэйн вслушивался в звуки борьбы несколько секунд, пока проигравший не упал на пол, сдавленно шепча негодования. Мужчина предпринял попытку пойти и проверить, но Талий уже выполз на свет, щурясь на него сонными глазами. Вскинув брови, он подошел к окну, потирая ушибленный бок.
— Ты чего здесь? Не спишь, — хозяин дома широко зевнул, плюхаясь рядом, и Рэйн неосознанно отодвинулся, словно пытаясь соблюдать дистанцию. Слишком нелепо в реалиях последних событий, он и сам об этом догадался, а Талий непонимающе нахмурился. — Я постелю тебе в другой комнате.
— Не ушибся? — Рэйн уклонился от надобности отвечать, потому что отчаянно не хотел заканчивать этот день. Такой бесконечно прекрасный. — Ты упал.
Талий вспыхнул до самых ушей, и это было видно даже в полумраке комнаты, и быстро коснулся пострадавшего бедра. От Рэйна торопливый жест не укрылся, и он нахмурился, придвинувшись ближе и накрыв его ладонь своей. Служащие в ГОЗ в обязательном порядке проходили курс медподготовки, поэтому ему прекрасно было известно, что ушибленное место лучше всего нужно растереть, чтобы избежать образования гематомы. Со знанием дела Рэйн надавил на кожу бедра сквозь ткань одежд, принявшись аккуратно массировать. От занятия его отвлек только сиплый выдох, который вдруг издал Талий.
— Больно? — мужчина выгнул бровь, ослабив нажим. А потом вскинулся всем телом, осознав, насколько откровенная получилась сцена. Стушевался. — Прости, я не должен был…
— Слушай, ты пару часов назад согласился быть моим мужем, серьезно думаешь, что, — Талий говорил все это возмущенным шепотом, пододвигаясь с каждым словом все ближе, — я буду против?
— Но, — Рэйн сглотнул, и их лица разделяло всего лишь несколько миллиметров.
— Не понравился поцелуй? — Талий растолковал его замешательство по-своему, и его и без того грустный взгляд стал абсолютно несчастным. Рэйн напрягся, не представляя, что нужно говорить в подобной ситуации, поэтому молча пялился на него, почти слыша, как в груди что-то рвется от переизбытка чувств.
Не понравился? Как вообще может не понравиться касаться его губ губами, ощущать пышущий жар его тела, захлебываться в его же дыхании, словно в пучинах океана. Кажется, Рэйн готов на все, что угодно, лишь бы поцеловать Талия еще раз. Его и Кору. Вместе, чтобы они
— Я бы каждый день хотел касаться тебя, — прошептал Рэйн, нагнувшись к обнаженной коже. — Быть рядом, жить вместе. С вами обоими. Всю жизнь. Как семья. И я счастлив, что… ты станешь моим мужем, — закончил едва слышно, проведя носом по левой ключице и скользнув выше. Талий обнял его за спину, вжимаясь в грудь. Выдохнул на ухо. И тогда Рэйн почти невесомо примкнул губами к его шее, вдыхая ласковый аромат его тела.
Талий сипло простонал, окончательно размякнув, и Рэйн, воодушевившись реакцией, поцеловал снова, чуть дольше, но так же осторожно, чтобы не оставить на коже никаких следов. Когда-нибудь. Не сейчас. Ласкал губами, лихорадочно целуя линию челюсти и острый кадык. Вместо тысячи слов. Завел руку назад, запустив пятерню в светлые волосы, в последний раз прижался к нежному местечку под кадыком и отстранился, пытаясь выровнять дыхание. Талий не мог на нем даже взгляд сфокусировать, едва ли не шатаясь.
— Напомни в следующий раз не сомневаться в твоих чувствах, — сдавленно прошептал он, шумно вдыхая. Дышат тут как стая сомбр… Коралина точно проснется.
— А ты сомневался? — Рэйн усмехнулся, раскрывая объятия, чтобы Талий устроился между его коленей.
— Нет, но напомни в будущем на всякий случай, — пробурчал он, снова прильнув к нему и сложив голову на плечо. — Я Ильсинке тоже скажу… мало ли.
— Она не должна сомневаться, — серьезно произнес Рэйн, неожиданно помрачнев. — Ни в ком из нас.
— Тоже заметил? — Талий подобрался, подняв на него взгляд. — Волнуется она, — заметил шепотом, поджав губы. — Сказать боится. Или не хочет.
— Заметил, — мужчина кивнул, прикрыв глаза. — Слишком многое на нее навалилось. Это сложно — приобщиться к новой жизни.
— По себе знаешь? — Талий накрыл его щеку ладонью, и Рэйн наклонил голову, ластясь к его руке. — Мы рядом будем, — твердо сказал он. — Поддержим. Всегда. Мне тоже было сложно от семьи уходить, — поморщился, пытаясь выгнать из головы воспоминания. — Но теперь-то Кора не одна.
— Теперь никто из нас не один, — Рэйн улыбнулся, целуя гладящие его пальцы. — Теперь все хорошо будет.
— Как скажешь, — Талий повторил его улыбку, убирая ладонь, а потом хитро прищурился. — Как думаешь, Кора слишком удивится, если мы все проснемся на одном диване?
Рэйн пару секунд растерянно моргал, а потом едва не расхохотался. Коралина, может, и не удивится, но они с Талием вряд ли теперь заснут, слушая взбаламошенные сердца друг друга. Впрочем, лучше, чем теперь ложиться в разных комнатах. Сил прятаться друг от друга больше не было. И не нужно этого больше.
* * *
Она стояла посреди холла, откуда вела дверь в приемную залу, где произошел разговор с моревой. Кора подняла глаза к потолку и вместо сводчатых окон увидела зияющую космическую пустоту. Она уже была здесь, разве нет? Девушка приглушенно выдохнула, повертев головой. Снова — одна. Попыталась сделать шаг в сторону, но не вышло, будто приклеенная стояла, в силах лишь оглядываться. От чувства беззащитности стало не по себе, но Коралина крепко сжала кулаки, медленно выдыхая. Дурацкий сон и только. На грани какой-то совершенно безумной реальности.