Солнце Мирлеи
Шрифт:
Никто не посмеет строить счастье на несчастии Дукрута. Он всегда был лучшим, был богатейшим, был процветающим. Разве смеет Милета быть лучше на фоне его разрушения? Никогда. Жалкая приторно-сладкая планетка падет под ее натиском. Она вернет былой Дукрут, она добьется того, что даже Милета сложит перед ним голову. Вся Милета, включая слабохарактерную мореву Мирлеи, мягкосердечных советниц, их никчемных слабых мужчин. Они все узнают, что такое боль, что такое страх, что такое… власть.
— Вы схватили ее? — равнодушно спросила она, ни к кому не обращаясь. Несколько дукрутов невнятно промычали. Она резко обернулась, встречаясь взглядом с хромающим Ригеном. Глупец. Такой же пустой и расточительный, каким был его отец, когда вырезал корсаканскую семейку
— Девчонка притащила с собой подмогу… какой-то правительственный отряд… но мы отбились, — в глазах Ригена зажглось торжество, и она облегченно выдохнула. — Только они забрали с собой муженька той богатой бабенки.
— От которого я приказала избавиться? — она выразительно выгнула бровь, а Риген потупил взгляд. — Уже неважно. Главное, Коралина здесь.
О да, самый ее успешный эксперимент, цветок, пустивший корни на чужеземной почве. Она потратит хоть все время мира, чтобы изучить этот необычный экземпляр, который наконец оказался в ее руках. Маленькую Дэм-Нову, конечно, будут искать, пытаться спасти… и она даже позволит это сделать, но чуть позже, когда разгадает самую главную загадку своей и ее жизни. Ключик от двери в другой мир, козырь, который позволит заполучить все и даже больше. Поработив одно сознание, она обязательно заберет и прочие. Никто не посмеет ей противиться. Никто больше не станет диктовать свои ей правила.
Женщина расправила плечи, найдя глазами своего помощника. Он притаился в тени, наблюдая за своей начальницей издалека, при этом губы его беспомощно кривились. Изнеженный милетский парнишка пойдет за ней куда угодно, потому что вбил в свою дурью голову, что влюблен. Чувства превыше долга — раз так, пусть смотрит на то, как она разрушит его ненаглядную планету. Она ненавидела его, ненавидела всех милетян целиком, но улыбалась им, потому что без лжи не достичь желаемого. И Алекс всегда любил ее улыбку. Мысль о брате на секунду затуманила рассудок, но женщина быстро справилась с собой, снова нарисовав на лице безразличие и холод. Она на протяжении тридцати лет сеяла разруху и вздор, она подсыпала яд в кружку Милеты, она изобрела ту дрянь, которую поставлял Ирнекан, она пустила по Милете эпидемию, она организовала похищение и работорговлю милетских мужчин, таких прекрасно слабых и громких в минуты особой боли. Она тоже пустила свои корни, свои крепкие буйные корни хищного растения. И она сожрет их всех без сожалений и милости. Милета будет гореть в аду. А Коралина подожжет этот костер.
— Отведите меня к девчонке, — коротко приказала она, растянув губы в зловещей улыбке. — Хочу поговорить с Цветочком…
* * *
Талий слабо отображал реальность. Все его тело превратилось в одну сплошную ноющую рану, раздробленные ребра, казалось, грозились проткнуть кожу и показаться наружу, заплывший глаз улавливал только вспышки света, а во рту застыл железный вкус крови. До этого Талий не знал, какого вкуса его кровь. Не знал, что она такого насыщенного красного цвета, словно сок дерева иму в период отцветания. А кулак Ригена без устали рассекал его тело под аккомпанемент из пронзительных воплей отца. Талий даже испугался, что он разобьет себе руки, пока вколачивался в разделяющие их железные прутья. Его же боль стала тупой и фоновой, словно Талий поселился в расселине между двумя мирами. Встрепенуться только заставило то, что Риген в какой-то момент принялся задирать его пыльные одежды.
И в этот самый момент пришла Коралина, объявив о своем присутствие через вой сирен и раздраженный рык Ригена. Пришла за ним. А иначе и быть не могло. Кажется, его тащили по полу, потому что идти сам Талий не смог бы даже под дулом парализатора. Исправно работало только его сердце, питаясь бесконечной надежной вновь утонуть в тепле карих и бесконечности синих глаз. Что-то кричал Ник. Сил удивляться не было, поэтому Талий только наклонил голову в сторону отца, вслушиваясь в звук его голоса — слова он различать почему-то не мог.
Яркий свет ослепил, и Талий
Насмешливо прозвучал голос Ригена. Талий напрягся. В голове беспощадно звенело, словно листья хрустальной лимеи на ветру, воздух пропитался суетой и тревогой. Кто-то дернулся. Он успел заметить, как за Коралиной выросла еще одна фигура, высокая, внушительная… в белых пятнышках. Талий не успел обрадоваться, как пространство рассек чудовищно громкий хлопок, заставив его вскрикнуть и осесть на землю от испуга. Он был дезориентирован, совсем беспомощен. Его толкнули на землю, а Талий только и успел, что прикрыть голову руками. Кто-то оказался рядом, и он мог поклясться что узнал запах Коралины. Она пахла почему-то выпечкой, машинным маслом и совсем немного ильсиновыми деревьями.
— Быстро в сферу, — жестко скомандовала она, осторожно потянув Талия на себя. Он догадался, что это их общий путь отступления. Сердце его воспламенилось, и он напряженно схватился за ее пальцы, едва шевеля разбитыми губами, произнес тихое:
— Ильсинка… Мой отец…
Мысли об утраченном детстве и возможности исправить настоящее смешались с суматохой и отчаянными криками, превращаясь в ворох кошмаров и желаний. Неужели Альза Сэт-Ави увидит своего пропавшего мужа спустя почти три мока? Неужели Талия перестанут считать сыном изменщика, и Коралине не придется волноваться о своей репутации в статусе его жены? Неужели теперь все станет хорошо?.. Словно в противоречие его мыслям, Кора мягко накрыла его губы своими, обласкав нежностью лишь на секунду и — резко отстранилась, оставив после себя только зияющую пустоту. Талий подался за ней, но все так же находился в слепом вакууме из собственным догадок. Мир его рухнул в тот момент, когда спасательная сфера двинулась с места, а Рэйн издал вопль такой силы и боли, что Талию захотелось вырвать себе уши, чтобы не слышать этот крик в перемешке с пронзительным звоном. Он никогда не думал, что однажды почувствует столько отчаяния и нечеловеческой тоски.
— Что? Что такое? — он завертелся по сторонам, пытаясь ухватиться за блеклое пятно впереди себя. Талий почти был уверен, что это был Рэйн. Коснуться бы, умалить тревогу и боль. — Где Кора?
— Ольтерна! — вместо ответа Рэйн обратился к кому-то другому, тщетно пытаясь утихомирить клокочущие в горле слова. — Лейта Лан-Со вызывает Ольтерну!
— Мы знаем, — откуда-то послышался смутно знакомый женский голос. — Мы все знаем. Возвращайтесь к ангарам. Ничего не предпринимать.
— Мы и так заперты здесь! — огрызнулся Рэйн, впечатав руку в обшивку движущейся сферы. Талий вздрогнул. — А она там!
— Кора? — Талий зажмурился, пытаясь проморгаться. От напряжения удалось даже сфокусировать взгляд неповрежденного глаза.
— Я вас предупреждала, — тем временем спокойно отозвалась женщина по ту сторону коммуникативного провода. — Это спасательная операция, а не игры в симулятор в Академии ГОЗ. Возьмите себя в руки, лейта Лан-Со. Под вашей ответственностью сейчас находятся двое гражданских, держите лицо. Об остальном мы позаботимся. Конец связи.
Раздались обреченное пищание и рычащий вздох Рэйна. Талий мелко дрожал, понемногу принимая осознание. Коралина не смогла сбежать с ними, потому что спасла его отца? Это Талий во всем виноват? Он беспомощно дернул руками, но коме пустоты не нащупал опоры. И в этот момент к нему развернулся Рэйн, словно впопыхах и забыл, что он здесь находится. Смутным взором бывшему пленнику удалось уловить проблеск слабой радости в родных глазах. Словно звездное небо вдруг затянуло мрачными тучами, но хоть одна звезда рада ему.