Солнце Солнц

Шредер Карл

Карриер наклонился к Венере.

— На байки не похожи — больше! — Но меньше, чем коммерческие суда; подумал Хайден. Скорее двухмоторные и двуместные — пилот и стрелок — катамараны. Быстрые. И если сблизятся, разнесут их байк в щепки.

Хайден подергал дроссель, оценивая отдачу. Потом пригнулся, почти вжавшись в горячий металл, и включил форсаж. Женщины с обеих сторон от него тоже уткнулись носом в корпус, воздух взревел, и Кандес как будто стал ощутимо ярче.

Но только на несколько минут, а потом Солнце Солнц начало гаснуть. Погасло оно не сразу. Прищурившись,

Хайден различил в его сиянии некую структуру. Кандес, с удивлением понял он, был не одним солнцем, а скорее облаком солнц. Он попытался посчитать их, но они слились быстрее, чем он успел это сделать. Каждое оставляло блекнущее красное пятно и свой оттиск на сетчатке глаза.

Но жара не спадала. Он почувствовал ее сначала в тех местах, куда не проникал ветер: в ложбинке под горлом, на икрах. Через несколько минут жара навалилась на байк, который будто врезался в эластичную поверхность из выхлопного газа и огня. Они прошли пятьдесят миль, и воздуха окутал их пеленой; еще сто миль — и стало трудно дышать. Коммерческие суда отстали, но катамараны все еще шли за ними, и свет их фар дрожал в колышущемся воздухе.

В уголке глаза появились крохотные вспышки. Хайден забеспокоился — уж не отрубается ли он? — и затем увидел инверсионные следы, прочертившие небо, словно линии меридианов.

Венера отчаянно махнула рукой. Когда он поймал ее взгляд, она сложила пальцы пистолетом. Он кивнул и повел байк зигзагом, как слаломист, сначала мягко, чтобы не сбросить пассажиров, потом резче, так как пули прошивали воздух со всех сторон.

Через минуту огонь прекратился. Он оглянулся — преследователи еще держались, но на приличном расстоянии.

Хайден улыбнулся. Ему некуда деваться — так думали эти люди. Они полагали, что если повиснут у него на хвосте, он в конце концов сдастся. Спрятаться здесь негде, а внутрь Кандеса ему не проникнуть.

Что ж, их ждет сюрприз.

Длинное крыло тени скользнуло в зиму позади объекта Саргассо-44. Скрюченный в черный кулак сожженный лес, очертания которого смягчались туманом, не производил большого впечатления после Листа Хора, но все же простирался на добрых три мили в поперечине. «Ладья» и остальные суда подкрадывались к скрытой верфи с неосвещенной стороны, погасив ходовые огни. Два байка отправились на разведку с флагмана Чейсона Фаннинга, и он ждал их возвращения не на мостике, а в ангаре.

К черту приличия. Он поглядел на тикающие стенные часы. Через два часа солнца Фалкона погаснут, перейдя в свой вечерний цикл. Через два часа его план увенчается либо успехом, либо катастрофой. И все знали это, но никто не говорил об этом вслух.

Они установили радары на носу каждого корабля и уже опробовали их. Конечно, они не работали, только в катодно-лучевых трубках, привинченных к корпусу рядом со штурманской рубкой, возникало яркое свечение. Какая-то невидимая энергия определенно давала о себе знать. Чейсон ободрился — как-никак намек на будущий успех.

Экипаж тоже ждал… Ждал и готовился. Тренировки проходили ежедневно и по несколько часов кряду — доводили

до совершенства искусство стрельбы вслепую по приказам с мостика. Ракетчики держались уверенно.

Он покачал головой и рассмеялся.

— Парни, не хочу никого обидеть, но вы сильно смахиваете на пиратов. — Изможденные, раненые, в наспех заштопанной форме… да, вид еще тот. Что отличало их от других экипажей, с которыми работал Чейсон, так это украшения. Час сражения приближался, и его люди все усерднее обвешивались драгоценностями, как будто от веса этих символов будущего богатства зависела их судьба в предстоящем сражении.

Наказанию за столь вопиющее нарушение инструкций можно было подвергнуть каждого. Ожерелье могло попасться в глаза или зацепиться за руку в решающий момент.

Но наказывать их никто не собирался, и они все это понимали. И то, что они это понимали, почему-то грело Чейсона. Ни к одному из своих прежних экипажей он не испытывал столь теплых чувств.

Инверсионные следы байков зацепили край саргассов и пропали. Размеры и возраст объекта под номером 44 не предполагали наличия в нем токсичных веществ, тем более с учетом бурной промышленной и транспортной активности. Чейсон тем не менее настоял, чтобы разведчики надели защитные костюмы. Не хватало только, чтобы они вырубились от ядовитых испарений и свалились прямо на верфь.

— Теперь нам остается только ждать, — сказал Трэвис. Чейсон усмехнулся.

— Опустились до банальностей?

Трэвис пробормотал что-то, но Чейсон только махнул рукой.

— Не обращайте внимания. Сегодня я впервые за несколько недель чувствую себя свободным.

— Да, сэр. — Потом Трэвис указал куда-то. — Сэр? Смотрите.

Байки уже возвращались. Должно быть, верфь Фалкона находилась ближе к поверхности саргассов, чем он думал.

— Ладно. — Чейсон хлопнул в ладоши. — Давайте посмотрим, что тут у нас.

Хайдену доводилось видеть облака побольше этих взметнувшихся вверх шпилей, но даже айсберги у оболочки Вирги не могли сравниться с ними. Длинные дугообразные арки соединяли сияющие прозрачные хребты, парившие в воздухе, как нити скрывшейся в зимних облаках медузы. Хребты тянулись на мили, но не крепились ни к какой прочной основе. Удивительно, но Кандес был не каким-то целостным предметом, вещью, а областью, зоной. Сотни объектов всевозможных форм и размеров мерцали в пределах воздушной сферы, обозначенной гигантскими шпилями. Кандес был мотором, двигателем, открытым для внешнего мира.

И что же в таком случае надлежало открыть ключом Венеры? Они скользили между вершинами на пониженной скорости. Вражеские катамараны висели на хвосте, уверенные в том, что могут настигнуть байк в любой момент. Наверно, им было просто интересно, что Хайден предпримет дальше. Их окружали тишина и покой, и все было бы прекрасно, если бы не исходившая от игл кристалла дикая жара.

— Интересно, они стеклянные? — вслух поинтересовался Хайден. Обри покачала головой.

— Алмазные. Это обратные излучатели.