Солнце
Шрифт:
Она спала с Ведьмаком, излишне приближенным к Трону – их видели вместе, слухи были подтверждены и верны. И одно только это заставляло Патриарха брезгливо морщиться. Но она была умна, горда и за то, что считала своим, сражалась до конца.
Да и двор молчал, усиленно делая вид, что так и надо, явно боялся и непонятно кого больше, саму Императрицу или же Ведьмака.
И от того она стоила того, чтобы Патриарх закрыл глаза на многое, как и Императрица закрыла тоже, на некоторые его действия и письма.
И как только узнала.
Двор
Хорошая будет партия.
Занятная.
Да.
========== 14. ==========
Мария везде.
Веселая, смешливая она, то гуляет по потолку, свешиваясь за его плечом, то шныряет в тенях по дворцу, пугая своим не-присутствием стражу и придворных.
Если она не прячется под плащом у Цири, обеспечивая ее безопасность на вызовах и балах и прочих говорильнях-совещаниях, то у нее становится слишком много времени – ничем не занятого, и вампирша начинает чудить.
Неопасно, но потом ему на стол и на стол Воорхиса пачками опускались панические записки встревоженных и перепуганных придворных, которые, конечно же, не из собственного страха, а по соображениям государственной безопасности и безопасности Ее Величества предупреждали о страшных событиях, творящихся в замке.
На третий такой инцидент Воорхис заметил, что раз мастер Ведьмак заварил этот детский сад в охране, то ему его и воспитывать, а у него благородного во всех смыслах человека на это времени нет. Как нет и желания перебирать кляузы и вылавливать в них крупицы правды.
В общем-то, аргумент был весьма правдив, однако Геральт глядя на то, как Генерал и начальник Тайной Стражи сжимает в кулаки, пальцы за спиной предполагал, что Воорхис уже предпринял попытку принятия собственных мер, но был уткнут малышкой Марией лицом в пол в прыжке с потолка и повторять не хотел.
Гордость, однако.
Придется что-нибудь придумывать. Занять девчушку чем-нибудь веселым и общественно-полезным.
– Займите ее чем-нибудь, Геральт. – Воорхис упал в кресло. – Я так устал. Она лезет о все щели, пытается учить моих же палачей! Палачей и дознавателей, Геральт! Тому, как надо вытаскивать сведения. Теперь заключенные воют от нее и рассказывают все-все, только бы она вышла и не смотрела на них! Откуда в ребенке! Ребенке! Столько жестокости?
Геральт удивленно хмыкнул. Он, конечно, не особо обольщался, прекрасно представляя, что из себя представляет Исток Мария, но эти моменты стали для него неожиданностью.
Геральт никогда не воспринимал Цири как свою дочь. Воспитанницу, ученицу, но не дочь. А вот Мария – Мария будила в нем, что-то отцовское, такое, что он думал и не проснется никогда.
Ведьмак прекрасно понимал, что воспитывать ее поздно, но он хвалил ее, когда у нее начали получаться Имперские танцы, хотя справедливости ради стоит сказать,
Получал в ответ ослепительную улыбку, полную игольчатых зубов. И прижавшуюся к боку соломенную макушку.
Он знал, что Мария… не страдает особой любовью к ближним своим, кроме действительно дорогих ей людей, и тем более к дальним, но отмечал в ней больше холодное равнодушие, даже когда она убивала, во имя Цири, чем веселье или жестокость.
А тут пыточная?
– Подробнее Генерал.
Воорхис оскалился, видя некоторое недоумение на его лице.
– Что именно? Вас интересует?
– Мария, конечно не подарок, и далека от дисциплины, но все ее шалости не пересекали черты.
– Черты?
– Догонялки с Детлаффом в праздник по саду, перепугавший весь собравшийся народ, что решил – Бестия из Боклера пришла за их обожаемой Императрицей. – Начал Геральт, постукивая пером по столу. – Сбежавший эксперимент по химерологии, что вывели они с Регисом, мой давний друг до сих пор не понимает, как она уговорила его учить ее. Пара перепуганных поваров, у которых исчезли любимые Цири вишневые булочки за пять минут до завтрака. Мне продолжать? Или вы все-таки поделитесь историей с пыточной?
– Можете не стараться. – Лицо от воспоминаний у Воорхиса побледнело, на лбу заблестел пот. – Вы, мастер, прекрасно знаете, что я не особо щепетилен и далеко не брезглив, но… Это слишком. Я очень вас прошу, если вы имеете, хоть какое-то влияние на этого ребенка… - Воорхиса передернуло, мерзлой дрожью, а последнее слово он просто выплюнул. – То перекройте ей доступ в мою вотчину.
Все это было очень-очень странно.
Очень.
– Я уточню. – Кивнул Геральт, поднимаясь из-за стола и снимая с ручки двери верхний плащ. Выходя их кабинета.
Воорхис смотрел вслед Ведьмаку, на дверь закрывшуюся непривычно тихо. И думал о том, что еще несколько лет назад его предположения на ситуацию в Империи были… несколько иными.
Не включали в себя Ведьмака, что должен был только найти Принцессу и доставить ее Императору Эмгыру. Беловолосый мужчина с усмешкой на губах, и при первой встрече посмевший смотреть на него с иронией во взгляде, а перед Императором не склониться в поклоне – выполнил свое задание.
Но все пошло по другому пути.
Цирилла стала императрицей, как того все желали. Правила твердой рукой с ласковой улыбкой хищника на бледном, почти бескровном лице.
А за ее спиной стояли не Министры и Совет, или даже Церковь, нет, второе место заняли те, кого она поставила и никто, смотря в ярко-зеленые холодные глаза, не посмел возразить.
У них не было власти, никакой, на первый взгляд. Они не принимали участия в законодательстве или политике. Не лезли в государственные дела, налоги и суды. Никогда не сближались ни с кем из Двора. Их никогда не видели ни в Магистерии, ни в Храме.