Солнце

Рей Селена

Ольв не стал смотреть дальше. Запрыгнул в седло, пустил коня рысью. По тропинке, извилистой и незнакомой.

Ему не было обидно, и тем более не было стыдно, от, чего-то подсмотренного. Это просто было не его. И никогда не будет. Да и не нужно вовсе…

Ольв бы с радостью провел свою жизнь за книгами в родном поместье, возможно, все-таки уехал бы в академию, потом написал бы несколько учебников.

Став старше, может быть устроился бы воспитателем, учителем этикета. Но семья

решила иначе и он не мог… не мог им перечить.

Он него и так не было никакой пользы, а так… конечно от его будущего статуса им тоже будет мало плюсов, но право, им заплатили достаточно.

Может здесь?.. он будет полезен? В качестве ширмы? Ширму ведь не ставят просто так? За ней обычно что-нибудь скрывают.

У него не будет собственных детей, никогда, так почему-бы не воспитывать чужих?

Уж что-что, а это у него получалось.

Они сами к нему тянулись, считали достойным доверия. Может ему здесь позволят… хоть такую отдушину?

Отчего бы нет?

Прогулка успокоила. И то, что за ним движется пара гвардейцев, он заметил не сразу, а когда заметил, отправился на встречу.

Теперь это его жизнь.

Охрана, рамки и оковы. Минимальная свобода. Но это уже было больше, чем у него когда-либо было.

Да.

========== 18. ==========

Марии нравилось думать о себе, как о взрослой. Такой, что пользуется своим детским видом, чтобы развлекаться, чтобы никто не воспринимал ее всерьез.

Улыбка на пол-лица, шалости и… любовь к сладостям. Но проблема была в том, что она была стара. По меркам людей, даже по меркам вампиров Мария была стара, но все так же юна.

Так говорила ей Хозяйка, опираясь на привычно подставленное детское узкое плечико. И реакции ее часто не поддавались контролю. Особенно если эмоции касались важного, прикипевшего.

Детское поведение - хорошая мимикрия для идеального охранника, Хранителя. А к работе она всегда относилась серьезно.

Особенно к той, которую предложила ей Хозяйка, однажды вложив свою бледную руку в ее по-детски маленькую и хрупкую ладошку, в тонкой перчатке, и попросив – «Позаботься о нас, Мария»…

Это было предложение о котором многим гостям перекрестка могло только мечтаться, работа, пост, долг, за который бы убивали если бы Хозяйка того пожелала, а досталось ей.

Нелюдимой, острой на язык и когти, ершистой и резкой. Ребенку. Кровососке. Найденышу, которого родной Мир то выбросил, а Хозяйка не иначе как из природной доброты и жалости подобрала.

Завистники.

Но она приняла эту всеми желаемую руку, смотрела из под глубокого расшитого капюшона из-за плеча Хозяйки на Большом Балу в честь ее Признания. И скалилась, победно, самодовольно и искренне радостно.

И не важно,

что она была не первая. Что до нее у Хозяйки были Хранители.

Бесполезные и бесхребетные ублюдки. По мнению самой Марии. Они посмели оставить Хозяйку, испугаться ее сути. Испугаться любить ее бесконечно.

Сначала они мечтали об этом, а потом, получив, не выдерживали ее постоянного присутствия. Предавали клятвы.

Слабаки.

Она искала их взглядом, тогда, в толпе этих лиц. И без сожалений переломала бы им руки, посмей они потянуться к Хозяйке. Не важно, с каким намерением.

Ради Хозяйки она была готова на все. Ради ее безопасности и здоровья. Пугать, калечить, пытать.

Убивать.

Вампиры ее расы не любили убивать. И на вопросы об этом она честно отвечала, что тоже не любит. Это и вправду не доставляло ей удовольствия. Было не рационально. А своей выработанной годами рациональностью Мария гордилась. Ведь это было недоступно Вечным Детям. А ей да.

С убитого нечего взять, ни крови, ни обожания или информации. Ни страха и боли, который так любили ее родичи.

Труп бесполезен.

Его даже к Хозяйке не приведешь, как доказательство полезности. Трупы нервируют ее взгляд, а вот то как действует присутствие Хозяйки на сознание несостоявшегося убийцы… Это всегда так забавно.

Еще минуту назад они кричали, как ненавидят, сквозь кровавые пузыри на губах проклинали, а потом смотрели на Хозяйку, сидящую в кресле, и не могли оторвать от нее глаз. И тянули к ней руки в немой мольбе, хотя бы даже не коснуться, просто умереть у ее ног.

По мнению Марии даже это было бы слишком большой честью.

Но Хозяйка оказывает честь каждому, кто сможет добраться. Оставляет сухой алый поцелуй на их лбах.

Лучшая анестезия и смерть.

Хозяйка отчего-то считает, что они этого достойны.

А Мария однажды сказала ей, что тоже хотела бы так умереть. Выполнив долг. И получив этот поцелуй, как награду. Тогда впервые Хозяйка не просто ей улыбнулась.

Она засмеялась. Подхватила ее на руки, как родного ребенка, дочь.

Впервые за долгие-долгие годы поднялась со своего кресла, в котором Мария ее возила.

Закружилась с ней по комнате. А потом опустилась на пол, разметывая лоскутные многослойные юбки и не спуская ее с рук.

– Ты такой ребенок, Мария. Ты не умрешь. – Она фыркнула, зазвенели подвески в ее волосах.
– Не защищая меня.

– Обещай. Что я получу свой поцелуй. Что ты проводишь меня. – Не приняла веселого тона Мария. Впервые осмелившись возражать.

Хозяйка нахмурилась, а потом кивнула. Обняла крепче, и подалась вперед, потом назад. Сидела покачиваясь. Укачивая.