Солнценосец
Шрифт:
Лотт поискал глазами стражников. Бравые ребята либо сгноят ее в темнице, либо изобьют до полусмерти. Будет желтоглазой наука.
– Ты тоже заметил, что улицы пусты?
– спросила Кэт. Она отряхивала пыль со своего плаща, не обращая внимания на слова Лотта.
– Я не была уверена, пока мы не вышли к купеческому кварталу. Город будто вымер. Так что ты там говорил про пятно, в которое я превратилась?
Страх холодными клещами стиснул его сердце. Ссора с Кэт отвлекла внимание от главного - что, падальщик пожри его внутренности, тут происходит?!
–
– Я должен был выйти к воротам, но вернулся обратно, а ты почти слилась со стеной. Не знаю, почему, но я...
– Стена, - воскликнула Кэт. Девушка прильнула к стене, провела по шершавой поверхности рукой.
– Я совсем забыла об этом. Эй, подойди сюда... А как тебя зовут, человек?
– Лоттар Марш, - мрачно отозвался Лотт.
Не без опаски - желтоглазая все же владела странной магией - он приблизился к стене. Старая краска потрескалась и лоскутами отваливалась от кирпичной кладки. Вдоль выемок неровно уложенных камней хаотичными зигзагами змеилась трещина. Лотт приблизился к стене еще на шаг. Нет, это не трещина а...
– Кровь, - закончила за него Кэт. Она протянула к нему руку. Кончики пальцев были вымазаны красным.
Лотт взглянул вверх. Из окна на втором этаже виднелось наполовину вывалившееся тело.
Мысли в воспаленном сознании Лотта сменяли одна другую, он попытался сосредоточиться и сделать правильный вывод.
В голове у него тут же возник план. Без сомнения, здесь не обошлось без колдовства. В Гэстхолле объявился культист Немого Бога.
Безымянные - так звали служителей Немого Бога, были преданы анафеме еще полтысячелетия назад. Их не щадили ни в одном королевстве империи. Каждую осень прилюдно сжигали одного или двух обвиненных в поклонении лжебогу на площадях городов. Люди говорили - чернокнижник не сгорит, считай урожай весь погиб.
Именно культисты наслали порчу на город. Изгнанные за Край Мира, они оскверняли тамошние Места Силы, совершая на них мерзкие ритуалы.
Кто-то узнал про них (или него?) и попытался позвать на помощь, за что и был убит.
Ему просто не повезло пройти мимо и оказаться в гуще событий. Нужно делать ноги - скоро появится стража. Уж они-то не станут разбираться, кто виноват, а кто нет - всех изрубят на куски.
Хотя...
Если он расправится с чернокнижниками прежде стражи, все почести достанутся Лотту. Он станет героем города и сможет не бояться Чумы и его дружков. Это им придется его избегать.
К тому же брат когда-то обмолвился, что именно безымянные убили их родителей. Отец и мать умерли, когда ему не было и года. Он даже не помнил, какими они были. Лорд Кэнсли взял их к себе в услужение и сделал сначала пажами, а затем своими оруженосцами.
Не то чтобы Лотт стремился за них отомстить - убивать кого бы то ни было из-за людей, которых никогда не знал не входило в его привычки.
Он подобрал отколовшийся от кладки камень.
Лотт ворвется внутрь, и, воспользовавшись внезапностью, обрушит свое импровизированное оружие на голову безымянного. Все просто. Но
– Если поможешь мне, получишь десять марок серебром, - соврал Лотт.
Кэт насмешливо посмотрела на него, но ничего не сказала.
Лотт принял ее молчание за согласие и направился ко входу. Как он и ожидал, дверь оказалась запертой. Это обстоятельство не смутило бывшего оруженосца.
На улице стояло хоть и прохладное, но все-таки лето. Обойдя дом, он обнаружил одно окно не запертым на ставни и влез в него. Кэт последовала его примеру.
В квартале Четырех Рук жили зажиточные горожане, набившие руку на торговле или обманывая менее смышленых людей в игорных домах.
Внутри дом был богато обставлен. На стенах висели гобелены, изображающие сцены принятия лордами запада веры в Гэллоса и Аллану, архигэллиота Климента Пятого, выводящего войска из Мертвых земель, победу, одержанную лордами Дайвэном и Мэллиортом над ордами борейцев.
Серебряные подсвечники внушительных размеров украшали многочисленную мебель, сделанную на заказ где-нибудь в Брэнвуде или Таусшире, а то и в самой Делии.
Недолго думая, Лотт сменил камень на подсвечник и вошел в следующую комнату.
Когда он был совсем еще мальчиком, только-только поступившим в услужение к лорду Томасу Кэнсли, их с братом взяли в рейд. Ватага разбойников сожгла деревню дотла и, улюлюкая, развлекалась с уцелевшими жителями, используя поселян в качестве мишеней. Лорд и его дружина перебили большинство. Сдавшихся привязали к вязанкам хвороста и подожгли.
Сэр Томас приказал мальчикам смотреть на то, как творится правосудие в Землях Тринадцати и добавил, что когда они вырастут - то так же должны поступать со всеми, не придерживавшимися установленных в этом крае законов.
Сторм с готовностью исполнил приказ Сэра Томаса, он всегда исполнял то, что было поручено, не задумываясь, с непоколебимой уверенностью в том, что лорд всегда прав.
Когда языки пламени добрались до голов преступников, выжигая дочерна глазницы, а крик приговоренных к смерти заглушил его мысли, Лотт не выдержал и отвернулся.
Робкий Лотт - так его прозвали за это воины, смеясь и помахивая перед ним факелами. Больше всех эту кличку любил брат.
Когда крики оборвались и Лотт перестал слышать, как шипит обгорелая плоть, он повернулся лицом к разбойникам, но увидел только обгорелые кости, почти незаметные на пепелище.
Хозяева умерли, а их тени остались охранять души, сказал тогда кто-то из воинов.
Увиденное в комнате заставило Лотта невольно попятиться назад.
Середина гостиной была залита светом, исходившим из зажженных свечей, воткнутых в притороченную к потолку люстру. Крепления для свечей были сделаны в виде монахов, молитвенно воздевших к потолку руки. Желтые отблески падали на обеденный стол с остатками еды, фамильные портреты, любовно водруженные над массивным камином. Встречаясь с покрытыми синей краской каменными стенами, они приобретали изумрудный окрас.